Ира Далински – Брат мужа. Отдана без прав (страница 6)

– А ты всегда была самой красивой девушкой в классе. Даже сейчас…

Он не успевает закончить, и я не успеваю спросить, как сложилась его жизнь, куда он поступил, на кого учится.

Чья-то тень падает между нами, омрачая легкую атмосферу.

Хан стоит в метре от нас. И как ему удается так незаметно подходить? На лице привычная каменная маска, но глаза… В них мелькает что-то дикое.

– Асхаб, – одно слово, но отчего-то кажется, в нем звучит предупреждение.

Кузен отступает на шаг, но не теряется:

– Просто помогал Айле. Ты же не против?

Хан медленно поворачивается ко мне. Его взгляд падает на выбившуюся прядь волос. Блин!

– Платок.

Очередной приказ. Он меня душит своим контролем и мне хочется просто сжечь этот платок. И вообще все платки мира, чтобы он не мог указывать мне в чем ходить.

Впервые за три дня брака решаюсь дерзить ему.

Намеренно не поправляю небрежно съехавший платок.

– Я устала.

Тишина. Даже птицы словно перестали петь.

Асхаб нервно кашляет:

– Что ж… Мне пора…

– Заходи на чай. Весь молодняк собрался, – предлагает вдруг Хан. Но все его предложения звучат больше, как приказы.

Асхаб кивает, но перед тем, как зайти, его взгляд снова находит меня.

В доме, который расположен напротив основного большого, правда собралась вся сторона мужа. Девушки и парни разного возраста. Отчасти большинство просто поддерживают Исаевых в трауре, но молодежь тайно от старших скооперировалась и уже битый час судачит в гостиной, поедая разные вкусности из магазина.

Честно говоря, двоюродные сестры и братья Хана показались мне дружелюбными. Меня тепло приняли в свой круг и познакомили со всеми.

Хан не двигается, пока кузен не скрывается в доме. Потом разворачивается ко мне.

– О чем вы говорили? – голос низкий, как гул подземного толчка.

– О школе. Мы учились вместе.

Мужчина делает шаг ближе и цедит сквозь зубы так, что я инстинктивно вся сжимаюсь.

– Он трогал тебя.

– Асхаб обнял меня, как брат. Или это тоже запрещено?

Пытаюсь заступиться за парня, но Хан уже берет меня за локоть и грубо тащит за собой в дом.

– Подай чай гостям, – бросает он через плечо, оставив меня одну в холле.

Я успокаиваю себя. Он со всеми так. Всегда грубит. Приказывает. Слова вставить не дает. Привык всех и все подчинять. Это легко понять даже за три дня брака.

Неудивительно, что до меня он не был женат. Какая девушка выдержит такую жизнь? Или такие, как Хан думают, раз сыта и по уши обвешена золотом, то должна молчать и благодарно смотреть в рот своему мужчине?

Ставлю чашки на серебряный поднос и осторожно шагаю в гостиную.

– Ой, Айла, что ж ты не сказала? – одна из девушек срывается с дивана и бросается к подносу. – Мы бы помогли.

– Мне не трудно, – вежливо улыбаюсь, и мы с ней вместе раздаем чай желающим.

Я медлю, жду пока Асхабу дадут чай, а сама подхожу к Хану, который сидит в стороне ото всех в кресле. Не знаю… просто не хочется злить его лишний раз. Я наслышана, что в последнее время мужья бесятся, когда их жен обнимают мужчины родственники.

По мне это глупость большая. Ведь это просто родственные теплые объятия. Одна моя подруга вообще удивила меня, рассказав, что какой-то ее замужней родственнице муж запрещает выходить к гостям с босыми ногами. То есть, ее ноги помимо остального тела, должны быть закрыты.

Я не вынесу, если Хан начнет требовать от меня того же. Он уже цепляется за мои волосы. Платье на мне все эти дни неброское, но красивое. Длинное, самое главное, с закрытыми рукавами.

Я возвращаюсь в реальность, когда слышу очередной смех ребят.

– Эй, потише там, некрасиво же, – шикает одна, тайком выглядывая за шторы на улицу.

– М-да, круто иметь свой отдельный дом, – бросает родственник, глядя на Хана и меня на секунду заклинивает.

Это что же получается… Дом, в котором мы сейчас находимся принадлежит Хану? Он ничего не говорил мне об этом. Тогда почему я продолжаю жить в основном доме с его родителями?

Смотрю на него с немым вопросом в глазах, и муж, как если бы понял специально избегает контакта со мной.

Наш разговор плавно перетек к Асхабу. Парень с присущей ему самоуверенностью рассказывает о своих школьных похождениях. Ребята по очереди задают ему вопросы и когда он отвечает куда же в итоге поступил, у меня болезненно сжимается сердце.

– Челюстно-лицевой хирург, – с привычной улыбкой говорит он, но взгляд мечется в мою сторону.

Медицинский так и остался моей несбытной мечтой. Потому что долго учиться. Трудно. Мне пришлось выбрать гос.управление, но учеба моя прервалась, не успев начаться.

Мы с Асхабом в школе шутили, что вместе пойдем учиться в мед., а он в свою очередь прибавлял, что станем медиками мужем и женой.

Украдкой наблюдаю за Ханом, который сидит, стиснув руки в кулаки, но выглядит обманчиво расслабленным. Его черные глаза смотрят куда-то в пол, будто он далек от нашего разговора.

Вскоре парень нас покидает. Асхаб прощается со всеми и повернувшись ко мне, громко говорит:

– Пусть Всевышний даст тебе терпения.

Я не сообразила как ему ответить, но кажется, Асхаб и не ждал.

Глава 7

Моя рутина в новом доме стала уже привычной. После ужина я прибираюсь на кухне и чуть посидев с родителями мужа, поднимаюсь к себе.

Пора принять душ и распаковать все вещи. Теперь я поняла почему Хан меня… не трогает.

Он просто уходит в свой дом.

Но все к лучшему. Я бесконечно рада, что он ничего не требует от меня в интимном плане. И все же мне не спокойно, я же понимаю, что мужчину в этом смысле ничто не удержит. Я его законная жена. Это может случиться в любой момент…

Похороны завершены, и я позволяю себе выбрать расцветку поярче. В конце концов, к нам до сих пор приходят гости, чтобы поздравить со свадьбой. Поэтому выбор пал на нежно-сиреневое платье в мелкий цветочек с белым батистовым воротничком. Откладываю одежду с платком на кресло, а с собой в душ забираю новое белье и шелковую пижаму.

Сомневаюсь, что я уже понадоблюсь в доме, поэтому просто лягу спать.

В душе я всегда трачу много времени. Как-то само получается, пока нанесу кондиционер или маску на волосы, пока обмажусь кремом для тела или сделаю другие гигиенические процедуры.

Облачаюсь в белоснежную рубашку с полупрозрачным верхом на груди и плечах и пижамные штаны.

Мои вещи все импортные, роскошные. Такого нет ни в одном нашем магазине, потому что покупалось заграницей. Но каждый раз надевая что-то на себя, я не чувствую радости. Все это вызывает во мне тошноту.

Стоя уже в комнате, я плавными движениями сушу волосы, раздумывая нужно ли доставать фен. Так неохота разгребать все, что лежит в чемоданах.

И когда я тянусь к одному, чтобы открыть, то слышу знакомые шаги в коридоре.

О, Боже…Я же… Я же в пижаме! Он же прибьет меня на месте, увидев такой… Вчера из-за снятого по дозволенности платка отчитал, а что будет сейчас?

Бросаю в панике полотенце на кровать, судорожно цепляюсь за платье на кресле. Просовываю голову, слышу треск ткани, но сейчас так плевать. Мокрые волосы не позволяют мне продеть платье и когда дверь открывается без стука, моя голова застревает в горловине, не продвинувшись ни на сантиметр.

Представляю, как я сейчас выгляжу.

Нет, это бесполезно. Со вздохом стягиваю платье, снимая с себя. Затравленно смотрю на вошедшего Хана, стоящего у порога и наблюдающего за мной.