Иоганн Гёте – Страдания юного Вертера. Фауст (сборник) (страница 171)
Все ссорятся и ничего не делают.
Но суть не в том. Взаимными упреками,
Напоминаньями и обвиненьями
Вы вызвали такие вещи в памяти,
Такие образы, такие ужасы,
Что, хоть, по счастью, снова я на родине,
Самой мне захотелось в сумрак Оркуса.
Да полно, было ль это все действительно,
Иль только ночью мне во сне привиделось?
Взаправду ль я была той страшной женщиной,
Мечтой и мукой безрассудных воинов,
Из-за которой города разрушены?
Трепещут девушки, все это вспомнивши.
Скажи мне что-нибудь хоть ты, спокойная.
Кто счастьем пользовался годы долгие,
Тому былое сновиденьем кажется.
Богов дарами ты была осыпана
Без меры и числа. Всю жизнь ты видела
Одних самозабвенных обожателей,[166]
Готовых на безумства и на подвиги.
Тобой пленился первым в годы ранние
Тезей,[167] красою с Геркулесом споривший.
Он взял меня, как лань, десятилетнею,
За ним – Афидн, меня скрывавший в Аттике.
Кастор с Поллуксом от него спасли тебя.
Кто за тобой в те годы не ухаживал?
Но из героев больше всех мне нравился
Патрокл, Пелида повторенье верное.
Но ты отцом за Менелая выдана,
Он – семьянин и храбрый мореплаватель.
Муж царский сан за мною взял в приданое.
Мы Гермиону родили в супружестве.
Когда же Крит супруг твой завоевывал,[168]
Красавец гость твою разлуку скрашивал.
Ты мне полувдовство тех дней напомнила
И зло, которое отсюда выросло.
Его поход принес мне, вольной критянке,
Плен и порабощенья годы долгие.
Но царь тебя назначил управляющей
И дом тебе доверил с укрепленьями.
Которому ты предпочла, однако же,
Дни радости в другой, троянской, крепости.
Не говори о радостях! Страданьями
Неисчислимыми они оплачены.
Передают, что ты жила в двух обликах,[169]
И в Трое и в Египте одновременно.
И без того в минувшем все запутано,
Так с толку не сбивай меня нелепостью.
А правда, что из царства мертвых будто бы
К тебе Ахилл являлся на свидание,[170]
Тебя давно любивший и пожизненно?
Как призрак с призраком, с ним сочеталась я,
Как с духом дух, как с видимостью видимость.
Но я сама упасть готова в обморок.
Замолчи, клеветница,
Отродье зловещее!
Что хорошего
Может высказать
Эта пасть однозубая
И язык ядовитый?
Напускное сочувствие
Волка в шкуре овечьей
Страшней и опаснее
Пса трехголового.
Боязливо мы ждем: 
