«В тысяче форм ты можешь притаиться…»
В тысяче форм ты можешь притаиться, —
Я, Вселюбимая, прозрю тебя,
Иль под волшебным покрывалом скрыться,
Всевездесущая, прозрю тебя.
В чистейшем юном росте кипариса,
Вседивновзросшая, прозрю тебя,
Живой волной канала заструися, —
Вселасковая, в ней прозрю тебя.
Фонтан ли ввысь возносится, красуясь, —
Всерезвая, и в нем я зрю тебя;
Меняет образ облак, образуясь, —
Всеразноликая, я зрю тебя.
Ковер лугов, и он тебе порукой,
Всепестрозвездная, в нем зрю тебя,
И если вьется плющ тысячерукий, —
О Всесвязующая, зрю тебя.
Лишь над горами утро загорится, —
Вседобрая, приветствую тебя.
Коль небо чисто надо мной круглится, —
Всесердцеширящая, пью тебя.
Весь опыт чувств, и внутренних и внешних,
О Всеучительная, – чрез тебя.
Аллаху дам ли сто имен нездешних,
Звучит за каждым имя – для тебя.
Книга кравчего. Саки-наме
«Да, в кабачке и мне быть приходилось…»
Да, в кабачке и мне быть приходилось,
И мне, как прочим, в меру пилось.
Там говор, крики, спор об этом дне,
И грусть и радость – все в его волне.
А я сидел, – светло на сердце мне, —
О милой думал: как-то любит там!
Не знаю я, но что о том тужить!
Ее люблю, как надлежит сердцам,
Готовым верно лишь одну любить.
Пергамент где? Где грифель, меч писак,
Чтоб все схватили? Только было так.
«Сижу один…»
Сижу один
Здесь полный господин.
Чашу вин
Пью я один;
Нет мне запрещенья,
Храню я собственное мненье.
«Все мы пьяными быть должны!…»
Все мы пьяными быть должны!
В юности все – без вина пьяны;
Старость в вине вновь юность находит, —
Свойство вина к тому приводит.
Заботят нашу жизнь заботы, —
Лоза же с ними рвет все счеты.
«Ну, в кабачке чуть не до драки…»
Ну, в кабачке чуть не до драки
Дошло сегодня спозаранку!
Хозяин, девушка, зеваки
Вступили в спор и перебранку,
Пищала флейта, бубен бил!
Картина – нету хуже.
Но я был полн любви и сил,
Хоть находился тут же.
Что нравов я не изучал,
Достойно всяких порицаний.
Но я всегда себя держал
Вдали от школьных пререканий. 
