Кричал – что хочешь делай!
Господь другой мне смастерил,
Такой же, только целый.
«Покинув раковины мрак…»
Покинув раковины мрак,
Весьма горда собою,
Жемчужина сказала так
Трудяге-златобою:
«Пропало все! Погиб мой мир!
Теперь на нити клейкой
Меня ты спаришь, ювелир,
С какой-нибудь плебейкой».
«Все дело в деньгах! Я жесток,
Поверь, лишь с этой целью.
Зато ты красоту, дружок,
Прибавишь ожерелью».
«Я был изумлен, друзья-мусульмане…»
Я был изумлен, друзья-мусульмане,
Увидев перо павлина в Коране.
Добро пожаловать в книге святой,
Созданье, блистающее красотой!
В тебе, точно в звездах, являет нам зренье
Величие божье в малом творенье.
Он, мир вместивший в свой кругозор,
Остановил на тебе свой взор
И перьям дал небывалый узор.
Напрасно даже цари и царицы
Пытались заимствовать роскошь у птицы.
Не чванься славой, – следи за собой
И будешь достоин святыни любой.
«У шаха было два кассира…»
У шаха было два кассира,
Один для даянья, другой – для взиманья,
Один не считал и давал без вниманья,
Другой не знал, где добыть полтумана.
Даятель умер. Шах был не рад:
Найти такого – нелегкое дело!
А публика и моргнуть не успела,
Как стал взиматель безмерно богат.
Стоило выплате прекратиться,
Дворец от золота начал ломиться.
И только тогда до шаха дошло,
Откуда беда, где кроется зло.
Казалось бы – случай, а пользы немало:
Даятеля место потом пустовало.
«Котлу сказал, кичась, горшок…»
Котлу сказал, кичась, горшок:
«Где пузо ты измазал в саже?»
«Не быв у нас на кухне даже,
Молчи ты, гладкий дурачок,
Молчи, своей не чванься кастой!
Да, ручка у тебя чиста,
Но есть и скрытые места:
Попробуй, задницей похвастай!»
«Велик иль мелок человек…»
Велик иль мелок человек,
Свой мир он ткет себе весь век
И с ножницами посредине
Сидит уютненько в той паутине.
Но щеткой туда саданут – и конец!
А он кричит: какой подлец
Разрушил мой несравненный дворец?
«Чтоб дать Евангелье векам…»
Чтоб дать Евангелье векам,
Христос в наш мир с небес сошел 
