И ваших подруг принимать обличья.
Для гордости куда как нелестно!
В обиде девушки. Но известно:
У нас не так, как в жизни бренной, —
Любовь у нас самозабвенна.
Видит пришелец, что видел прежде,
И верен прежней любви и надежде.
Мы и блондинки, мы и шатенки,
У нас капризы на все оттенки,
Причуды, прихоти – все так знакомо,
И кажется каждому, будто он дома.
Ну, а для нас вся радость в том,
Чтоб он поверил: «Здесь мой дом».
И лишь тебе, какая есть,
Я в образе предстала райском,
А ты воздал почет и честь
Моим, а не Зулейки ласкам.
Но так как та прекрасна тоже,
Мы с нею как две капли схожи.
Поэт
Твой взор слепит, как свет небес.
Не разберу, где правда, где морок.
Но этот голос так мне дорог!
Ты, право, чудо из чудес:
Для немца гурия райскую речь
Готова в немецкий раешник облечь.
Гурия
Свой стих таким сложить учись ты,
Как он в твоей душе звенел;
В райском содружестве мил нам чистый,
Глубинный смысл и слов и дел.
Врата открыты и пред зверем,
Когда покорлив он и верен.
Корявый гурию не оскорбит язык:
Мы знаем, что от сердца говорится.
Всему, что чистый выплеснул родник,
Дано свободно в рай излиться.
«Держишь? Боишься, улечу?..»
Гурия
Держишь? Боишься, улечу?
А знаешь, сколько тысячелетий
Живем мы вместе в кущах этих?
Поэт
Не знаю, нет! И знать не хочу.
Неизведанной ласки власть,
Беспорочных лобзаний страсть!
Мне каждый миг пронзительно-сладок.
Давно ли? Спрашивать не надо.
Гурия
Ты бываешь, я замечала не раз,
Рассеян и странно далек от нас.
Иль, дерзновенный, с высоты
В глубины божьи рвешься ты?
Возлюбленную вспомни снова,
Ведь вот и песенка готова:
У входа тот напев родной —
Как он звучал!.. Звучит? Для рифм себя
не мучай;
Мне песню давнюю – к Зулейке
песню – пой!
Ты и в раю не сложишь лучшей.
Взысканные звери
Был четырем животным вход
Открыт в пределы рая.
Там с праведными Вечный год 
