Не желая чтить в нем Бога,
Раз на Бога не похож он:
Муха, видите ль, спесивцу
Не дает поесть в охоту;
Слуги машут опахалом,
Отогнать не могут муху —
Все кружит над ним и жалит,
Чин застольный нарушая,
Как язвительный посланник,
Посланный мушиным Богом.
«Как же, – отроки решили, —
Муха – и помехой Богу?
Есть и пить ему потребно,
Как любому? Нет! Один лишь,
Кто луну и солнце создал,
Кто зажег на небе звезды,
Он наш Бог! Бежим!» Озябших
Отроков полуодетых
Скрыл и сам укрылся с ними
Пастушок в пещере горной.
Не отстал и пес пастуший:
Ноги сбил, его шугают,
От хозяина нейдет он
И в товарищи прибился
К беглецам, к семи сонливцам.
Царь, изменой оскорбленный,
Для любимцев казнь измыслил:
Не огонь и не железо —
Повелел он вход в пещеру
Заложить кирпичной кладкой.
Те всё спят, не пробуждаясь.
И предстал пред Богом ангел,
Покровитель их, с отчетом:
«Я все время их ворочал,
Вправо, влево, с боку на бок,
Чтобы, юных и прекрасных,
Их не тронуло гниенье,
Чтобы ласковые зори
Им подкрашивали щеки.
Так они лежат в блаженстве;
Сладко спит и пес, уткнувши
Нос в целехонькие лапки».
Пролетают дни за днями,
Год за годом. И проснулись
Отроки. Стена во входе
Обветшала, развалилась.
Видя, что пастух робеет,
Говорит Ямблика, старший
И красивейший: «Схожу вам
За едою. Что терять мне?
Золотой да жизнь в придачу!»
А Эфес уже столетье
Чтит учение пророка
Иисуса – мир благому!
Побежал. Сторожевая
Башня, вышки – все другое.
Но не смотрит он и прямо
В ближнюю спешит пекарню.
«Плут! – косится пекарь. – Вижу
По монете – клад сыскал ты.
Вот что, мальчик, кончим миром:
Отвали мне половину!»
Спорят. Пекарь, распалившись,
Тянет в княжий суд. Но в долю
Норовит и князь, как пекарь.
