А другим на крылах нестись
В заоблачье, как конь пророка,
Взвиваться свирелью высоко
В небо с земли.
Прислушавшись, сестры твои
Пусть их лаской приветят,
Подхватят и хором ответят,
Чтоб эхо и в дольном мире
Гремело все шире.
А придет он в положенный срок,
Каждому его дары
Да будут впрок —
Чтоб и этот и тот насладились миры.
Вы же воздайте с охотой,
В ласках явив покорство,
Дарите блага без счета,
Его примите в шатер свой…
Но тебя не пущу охранять врата,
Ты – мне суждена, ты со мной навсегда!
А вход стеречь… Вы к этому месту
Ставьте несватанную невесту.
«Твой поцелуй – сама любовь…»
Поэт
Твой поцелуй – сама любовь.
Я тайну чту. Но не правда ль, когда-то
Причастна дням земным была ты?
Смотрю, и мне кажется часто, —
Нет, я уверен, поклясться могу я, —
Что тебя на земле такую
Я знал и Зулейкой звалась ты.
Гурия
Огонь и воздух, земля и вода —
Из них-то и сотворены мы,
И потому нестерпимы
Земные запахи. Нет, никогда
Мы к вам не сходим. Но к нам когда
Придете вы, покинув тело,
Вкушать покой – тут нам хватит дела!
Явился праведник, Магометом,
Видишь ли, прислан, и без отказу
Ему в раю местечко сразу
Дают, считаясь с этикетом;
И так уж мы галантны с ним,
Как будто впрямь он херувим.
Второй приходит, третий, четвертый —
И у каждого в памяти не стерты
Черты любезной. Ничто против нашей,
Но для него она гурий краше.
Его ублажаешь, всем прихотям внемля,
А мусульманина тянет на землю.
Такой афронт для нас, Небесно —
Высокородных, был горек крайне,
И, заговор взлелеяв втайне,
Мы провели свой план чудесно.
Пророк – по семи небесам в дозор,
А мы – за ним, по следам в упор.
Очередной поворот – и вот
Крылатый конь прервал полет.
Окружаем всадника. Ласково-строг,
Жалобу выслушал пророк
И вынес скорый приговор,
Но только к пущей для нас досаде:
Его высоких целей ради
Должны смиренно мы с тех пор
С вами всегда судить без различья 
