Иоганн Гёте – Лесной царь (страница 55)
Что собой остальные дома затмили на рынке.
После пожара, однако, ведь наши были всех красивей:
Там над аптекою ангел, здесь вывеска «Льва золотого».
Так и сад мой был известен во всем околотке:
Каждый проезжий, бывало, сквозь красную смотрит решетку
На размалеванных карлов моих и на каменных нищих.
А кого, бывало, попотчую кофеем в гроте
(Правда, грот-то теперь запылен и почти развалился),
Тот не мог нахвалиться сиянию раковин ярких,
Чудно подобранных. Даже не раз знатоки ослепленным
Оком смотрели на блеск свинца и на яркость кораллов.
В зале не менее нравились всем живописные стены,
По которым гуляют в садах разодетые дамы
С господами, держащими в тонких перстах по цветочку.
Кто захочет теперь и смотреть-то на это? Я редко
С горя и сам гуляю. Теперь все должно быть иначе
Да, как они говорят, со вкусом, все просто и гладко;
Все скамейки из дерева, ни позолоты не нужно
Им, ни резьбы; а чего выписное-то дерево стоит?
Я бы тоже не прочь заводиться чем-нибудь новым,
Об руку с веком идти и утварь менять беспрестанно!
Но для всякого страшно безделицу самую тронуть.
Кто в настоящее время платить в состояньи рабочим?
Вздумал на вывеске я Михаила Архангела как-то,
Было, опять золотить, да кстати и страшного змея,
Что у ног-то его извивается, – только опять я
Бурыми их оставил: меня испугали запросом».
IV
Эвтерпа
Мать и сын
Так говорили мужчины, беседуя. Мать, между прочим,
Сына пустилась искать, – за воротами дома сначала,
Где, по привычке, он сиживал часто на камне скамейки;
Но, не найдя его там, заглянуть пошла на конюшню:
Может быть, сам убирает он милых лошадок, которых
Сосунками купил, никому не вверяя присмотра.
Там ей работник сказал, что в сад он пошел. И немедля
Мимо конюшни она и мимо красивых сараев
Вдоль по двойному двору торопливо прошла и вступила
В сад, который далеко холстом протянулся до самых
Стен городских, и его перешла, на растенья любуясь,
Тут же подпорки поправила те, на которых тяжелый
Сук опирается яблони или развесистой груши,
Несколько также червей посняла мимоходом с капусты:
Домовитая женщина шагу напрасно не ступит.
Так пришла и весь сад она длинный до самой беседки,
Свежею зеленью скрытой, – но сына в ней не было: так же,
Как и в саду, по сю пору нигде его не было видно, —
Только калитка едва приперта из беседки (калитку
Эту в стене городской проломил, по особенной власти,
Предок почтенный давно, как был он еще бургомистром).
Там свободно она перешла и сухую канаву,
Где виноградник от самой дороги в надежной ограде
Вдоль по тропинке крутой поднялся, обращаясь на полдень.
Так же и тут, восходя, она любовалась обильем
Гроздий, которые чуть укрывались под зеленью листьев.
В средней высокой и скрытой аллее дышала прохлада.
Должно по плитам нетесаным было в нее подыматься.
Всюду висели кругом мускатель и прозрачный гутэдель, —
Был между ними и сизо-малиновый крупной породы, —
Сажены все для того, чтоб поднос украшать перед гостем.
Но в остальном винограднике лозы росли особливо:
Их виноград, для вина дорогого назначенный, мельче.
Так, поднимаяся в гору, она улыбалась заране
Осени близкой и дню, в который во всем околотке
Гроздья снимают и жмут и бочонки вином наполняют,
Вечером всюду потешным огнем озаряется небо 
