Иоганн Гёте – Лесной царь (страница 53)
Все замолкли, смеясь, но отец отвечал мне: «Ты, верно,
Знаешь только, мой друг, одного Адама и Еву?»
Тут никто удержаться не мог, и все хохотало:
Мальчики, девушки, все, – а старик поджимал свое брюхо.
Шляпу мою со стыда уронил я, и все это время,
Что ни пели они, ни играли, а смех продолжался.
Я со стыдом и печалью домой воротился, повесил
В шкап свой новый сюртук, волоса растянул завитые
Пальцами и поклялся никогда не бывать в этом доме.
Я был прав, потому что они и горды, и без чувства,
И, я слышал, у них я слыву и поныне Тамино».
Мать на это ему: «На детей бы ты, Герман, не должен
Был так долго сердиться; а право, они еще дети.
Мина, точно, добра и все тебя помнит: намедни
Спрашивала у меня про тебя. Вот ее бы ты выбрал!»
Грустно задумчив, на это ей сын отвечал: «Я не знаю,
То оскорбление как-то глубоко запало мне в сердце,
И не хотелось бы мне опять ее песню услышать».
Только отец подхватил, возвышая сердитые речи:
«Мало я радости нажил в тебе, и всегда говорил я
Это, когда к лошадям ты оказывал склонность да к пашне.
Чем работник у добрых людей занимается, тем ты
Занят; отец между тем все время без сына, который
Честь бы ему приносил, находясь между прочих сограждан.
Мать и давно уж меня все пустою надеждой питала,
С самой школы, когда ни писать, ни читать не учился
Ты, как другие, и вечно сидел на скамейке последним,
Правда, все оттого, если нет самолюбия в сердце
Юноши и не влечет его честь на высокую степень,
Если б отец обо мне так заботился, как о тебе я,
В школу меня посылал, да держал бы учителя в доме,
Да, я был поважней бы хозяина «Льва золотого».
Медленно сын поднялся и тихонько приблизился к двери,
Безо всякого шума, но следом за ним раздраженный
Так отец закричал: «Ступай! Я знаю упрямца!
Что же, ступай, занимайся хозяйством, чтоб я не бранился,
Но не думай, что ты деревенскую девку-мужичку
Можешь когда-либо в дом привести мне своею женою.
Жил я на свете довольно, умею с людьми обходиться:
И господам угождаю, и дамам, – и все остаются
Мною довольны, затем, что умею польстить незнакомцу;
Но за это хочу, чтоб невестушка мне воротила
Все наконец, и труды, и заботы мои услаждая.
На клавикордах играть мне должна она. Лучшие люди
Города пусть у меня собираются так же, как в доме
Это в воскресные дни у соседа бывает…» Тихонько
Сын надавил на замок и, безмолвен, из комнаты вышел.
III
Талия
Граждане
Так от заносчивой речи почтительный сын удалился;
Но отец продолжал в том духе, в котором он начал:
«Если нет чего в человеке, того и не будет,
И напрасно мне ждать исполнения лучших желаний,
Чтоб был сын не таков, как отец, но лучше гораздо.
Что же бы с домом сталось и с городом, если бы каждый
Не старался поддерживать, возобновлять, что имеет,
И украшать в духе времени, по заграничным примерам,
Не как грибу из земли наконец расти человеку
И на месте том сгнивать, на котором родился,
Не оставляя следа своих занятий при жизни.
Так же по дому легко угадать, каков-то хозяин,
Как, городок проезжая, понять, каково в нем начальство,
Там, где башни и стены в развалинах, где по канавам
Сор накопился и сор по улицам всюду разбросан,
Там, где тронулся камень с места и вновь не задвинут,
Где перегнило бревно, и дом вотще ожидает 
