Иоганн Гёте – Фауст (страница 74)

Не может критика спугнуть, Ввести меня в сомненье: Черт должен быть хоть чем-нибудь, А то – он измышленье. Клянусь, фантазия моя На этот раз чрезмерна; И если это все есть я, То глуп я стал, наверно. Меня все это здесь сейчас Как будто злит нарочно: Стою сегодня в первый раз Я на ногах непрочно. Мне в этой весело стране! Возможно, без сомненья, По духам зла составить мне О добрых духах мненье. За огоньком бегут опять И ищут клад до смерти. Я на посту, чтоб рифмовать, Где «черти», там «не верьте». Вы, лягушки и сверчки, – Просто дилетанты! Мухи, мошки и жучки, Вы же музыканты! Sans souci все нас зовут; Не сравняться с нами: Ноги больше не идут – Ходим вверх ногами. Ловили прежде мы куски, А нынче – ну их к богу! Идем, стоптавши башмаки, Мы на босую ногу. Мы явились из болот, Из далекой чащи, Но средь сброда мы – народ Все-таки блестящий! Я с высоты упала, свет Повсюду разливая, – И вот подняться силы нет, Лежу в траве одна я. Нам места, места, тесно тут! Ложись, трава, под нами: То духи, духи к вам идут С тяжелыми ногами. Что за грубый шум и стук! Вы, слоны, смирнее! Хочет сам сегодня Пук Всех быть тяжелее. Если дал вам дух живой Иль природа крылья, В край цветущих роз за мной Мчитесь без усилья! Мгла тумана на полях Проясняться стала; Ветер шепчет в камышах – Мигом все пропало.

Сцена двадцать третья

Пасмурный день. Поле

В одиночестве! В отчаянье! В страданиях долго блуждала она по земле – и вот теперь заключена, заключена в темницу на ужасные мучения, как преступница, – она, это несчастное, милое создание. Вот до чего дошло! И ты, изменник, недостойный дух, смел скрывать все это от меня! Стой же, стой теперь и вращай яростно своими сатанинскими очами! Стой и терзай меня невыносимым своим присутствием! В плену! В невыразимом мучении! Предана власти духов зла и бесчувственно осуждающего человечества! И ты стараешься развлечь меня отвратительными удовольствиями, скрываешь от меня ее растущее горе, оставляешь ее гибнуть без помощи!

Она не первая.

Пес! Отвратительное чудовище! – О дух бесконечный! Преврати его, преврати червя этого в его собачий образ, который он так часто принимал ночью, бегая предо мною, вертясь под ногами беззаботного путника и бросаясь на плечи, чтобы увлечь падающего. Преврати его в этот излюбленный им образ, чтобы он пресмыкался передо мной по земле, чтоб я мог ногами топтать его, отверженного. Не первая! О муки, муки, невыносимые для души человека! И не одно такое создание погибло в бездне горя и несчастья! И эта первая недостаточно искупила пред очами всепрощающего все грехи прочих в своем ужасном, смертном горе! Мозг мой и мое сердце терзаются, когда я смотрю на одну эту страдалицу, а ты издеваешься хладнокровно над судьбою тысяч существ!

Да, теперь мы снова приближаемся к границам нашего остроумия – туда, где человек теряет управление своим рассудком. К чему же ты вступаешь в общение с нами, когда не в силах поддержать его? Хочешь летать – и боишься, что голова закружится? Мы ли тебе навязывались или ты нам?

О, не скаль же так на меня свои прожорливые зубы: это отвратительно! – О великий, чудесный дух, удостоивший меня видеть лицо свое! Ты знаешь сердце мое, душу мою: к чему же было приковывать меня к этому постыдному спутнику, который во зле видит свою жизнь, а в убийстве – наслажденье!

Скоро ты кончишь? Спаси ее, или – горе тебе! Тягчайшее проклятие на голову твою на тысячи лет!