Ей, на такие слова, сказал с удареньем хозяин:
«Редко такая погода к такому жнитву подходила:
Хлеб мы так же сухой уберем, как и сено убрали;
На небе ясно кругом, не видать ниоткуда ни тучки,
И с востока отрадною дышит прохладою ветер.
Вот постоянное вёдро, и рожь совершенно созрела;
Завтра начнем понемногу косить мы обильную жатву».
Так говорил он. Меж тем мужчины и женщины больше
Все прибывали и больше, в дома проходя через площадь.
Так наконец с дочерьми воротился, резво подъезжая
К обновленному дому, сосед через площадь. Богатый
Был он хозяин в дому, да и первый купец в околотке.
(Ехал же он в открытой коляске ландауской работы.)
Улицы ожили все: городок населен был довольно:
Много и фабрик в нем, и много ремесл процветало.
Так у домовых ворот сидели оба, довольны,
Острым словом насчет проходящей толпы забавляясь.
Только хозяйка достойная так начала и сказала:
«Видишь ли, пастор идет сюда, а с ним и аптекарь,
Наш сосед: мы от них до подробности все разузнаем,
Что́ они видели там и что́ видеть не радует сердца».
Дружески оба они подошли, поклонились супругам,
На деревянные скамьи садясь у ворот, отрясая
Пыль на ногах и платками в лицо навевая прохладу.
Первый после взаимных приветствий с речами своими
Так обратился аптекарь, сказав почти голосом грустным:
«Точно, таков человек – и один тут не хуже другого:
Рад позевать, если где-нибудь с ближним беда приключилась,
Разве не всякий бежит смотреть на картину пожара
Иль на преступника, в час его шествия к месту кончины?
Вот и теперь все бегут смотреть на несчастия добрых
Изгнанных; даже никто не подумает, – может быть, сам он
Скоро подобным несчастием будет испытан. Такая
Ветреность хоть непростительна, только сродна человеку».
И на это в ответ, благородный разумный им пастор –
Он украшеньем был города, юноша, к мужеству близкий,
Был он проникнут высоким значеньем Святого Писанья
(В нем изучаем наклонности мы и судьбу человека),
Также знал хорошо и лучшие книги мирские –
Он-то сказал: «Не должно бы, по мне, осуждать нам невинных,
В грудь человека природой вдохнутых, способностей: часто
То, до чего не легко ни уму, ни рассудку достигнуть,
Тайно-счастливым и темным стремленьям доступно бывает.
Вот, не влеки любопытство к себе человека так сильно,
Что же, узнал ли бы он отношенье чудесное в мире
Всех предметов друг к другу? Сначала он нового ищет,
Дальше стремится к полезному всем прилежаньем и силой,
А наконец и к добру, почерпая в нем дух и значенье.
В юности – легкая спутница – ветреность с ним, и она-то
Все покрывает опасности, все исцеляет недуги
Сердце томящей беды, как скоро она миновалась.
Точно, отдашь предпочтенье тому, кто в позднейшие годы
Эту веселость развил в положительный разум, который
В счастьи, равно как в несчастьи, деятельно, смело стремится.
Он утраты свои заменяет познанием блага».
Дружески речь прервала, горя нетерпеньем, хозяйка:
«Что, говорите, вы видели? Сильно хотелось бы знать мне».
«Вряд ли, – на просьбу такую сказал с удареньем аптекарь, –
После всего, что узнали мы, буду я весел так скоро.
Да и кому рассказать все различные виды несчастья?
Только что в поле мы вышли, уже в отдалении стала
Пыль нам видна; от холма до холма необъятною цепью
Поезд тянулся; в пыли различить было трудно предметы.
Но когда мы сошли поперечной дорогой в долину,
Много и конных и пеших толпилось еще перед нами.
