Инна Проскуряк – Зола и золото (страница 5)

— Вот. Последний адрес — частный сектор, улица 3-я Амурская, дом 14.

Я записал. Поднялся.

— Если вспомните что-то ещё — звоните.

Сорокин кивнул. На лбу у него выступила испарина. Серёжа открыл дверь и вышел первым.

В машине я закурил. Редко это делаю, но сейчас захотелось. Серёжа молча ждал, пока я выброшу окурок в окно.

— Что думаешь? — спросил он.

— Думаю, что Лидия Шепель положила брошь в гроб. А потом кто-то её оттуда забрал. И этот кто-то либо сама Лидия, либо Теплов.

— Либо оба.

— Либо оба, — согласился я.

Мой телефон мигнул. Синий значок. «Аура» выбросила новое сообщение — на этот раз голосовой файл. Я нажал воспроизведение.

Голос Теплова. Тихий, ровный, узнаваемый с первого слова.

— Да, они были здесь. Только что. Метростроев и оперативник из киберотдела. Задавали вопросы. Нет. Брошь предъявлял. Нет, я сказал — не знаю. Всё чисто. Да. Предупреди наших. Пока всё.

Конец записи.

Я опустил телефон. Серёжа выругался сквозь зубы.

— Наших? Каких ещё наших?

— Тех, кого он предупредил. Тех, кто сейчас, возможно, уже чистит адрес на 3-й Амурской.

Я завёл мотор. Машина рванула с места.

— Звони участковому по тому району. Пусть встретит. Быстро.

Серёжа уже набирал номер. Я выжал педаль в пол. Мимо понеслись панельки Старого Кировска, грязный снег, облезлые тополя. В ушах ещё звучал голос Теплова — спокойный, тёплый, уверенный.

«Пока всё».

Что «пока»? Что он имел в виду? Что прячет?

Я гнал машину через Левый берег, и в голове крутилась только одна мысль.

Лидия Шепель знала про брошь. Знала про брата. Знала про Теплова. Исчезла за месяц до того, как исчез Олег. Слишком много совпадений. Слишком много людей, которые либо молчат, либо мертвы, либо рассыпаны пеплом по промзоне.

3-я Амурская встретила тишиной. Частный сектор — покосившиеся заборы, старые яблони, собачий лай где-то вдалеке. Дом номер 14 стоял в глубине участка. Окна заколочены. На двери — амбарный замок. Свежий. Я сорвал его ломиком из багажника.

Внутри было пусто. Ни мебели, ни вещей, ни следов. Только гулкое эхо от шагов по голым половицам.

И записка. Прибита гвоздём к дверному косяку изнутри. На клочке обёрточной бумаги, корявым почерком:

«Не ищите меня. Я уже мертва».

Я скомкал бумагу в кулаке. Серёжа стоял в дверях.

— Опоздали.

— Нет, — сказал я. — Она знала, что мы придём. И знала, что мы найдём записку.

— Тогда где она?

Я обвёл взглядом пустую комнату.

— Там, где Теплов не достанет. Или там, где он её уже достал.

Я развернулся и пошёл к машине. Участковый только подъезжал — молодой, запыхавшийся. Я кивнул ему и бросил на ходу:

— Дом опечатать. Никого не впускать. Это место преступления.

В машине я снова открыл «Ауру».

— Запрос. Все записи с камер в радиусе километра от хосписа «Тихая пристань» за последние сутки. Все лица. Все номера машин.

«Аура» ответила коротко:

— Принято. Ориентировочное время обработки — пятнадцать минут.

Серёжа сел рядом и захлопнул дверь.

— Думаешь, он её прячет?

— Я думаю, он знает, где она. И знает, где брошь. И знает, кто сжёг её брата.

— А мы?

— А мы — пока нет.

Я завёл двигатель. Солнце клонилось к закату. Над частным сектором висело серое небо. Где-то там, в особняке на Волочаевской, играл Шопен, и Аркадий Вениаминович Теплов поправлял очки и улыбался пациентам.

Тёплый. Обходительный. Спокойный.

Я вырулил на трассу и поехал в отдел. Нужно было думать. И готовить ордер на обыск.

Глава 5

«Аура» закончила обработку камер раньше, чем мы доехали до отдела.

На экране ноутбука выстроилась цепочка кадров. Чёрный седан «Тойота Камри», тонированный в круг. Выезд с Волочаевской в 01:47. Движение через Левый берег. Поворот на промзону в 02:12. Те же фары, тот же номер. Возвращение через сорок три минуты. Водитель за рулём — мужчина, высокий, в тёмном. Лицо скрыто, но осанка и разворот плеч узнаваемы. Я видел эту фигуру сегодня утром. Аркадий Вениаминович Теплов.

— За двое суток до находки, — сказал Серёжа, разворачивая карту. — Маршрут совпадает с дорогой к пекарне до метра.

Я молча смотрел на стоп-кадр. Теплов за рулём. Ночь. Промзона. Сорок три минуты — достаточно, чтобы выгрузить тело или проверить печь. Или достать брошь. Или сделать что-то ещё, чего я пока не понимал.

— Распечатай, — сказал я. — Все кадры. Хронологию. Привязку к карте.

Серёжа кивнул и уткнулся в ноутбук.

Я вышел в коридор. У окна курил Корнеев — подполковник редко выходил из кабинета, но сегодня, видимо, тоже не спалось. Он стряхнул пепел в жестяную банку и посмотрел на меня с прищуром.

— Ну?

— Нужен обыск. «Тихая пристань». Теплов.

— Основания?

— Ночной выезд в промзону за двое суток до находки останков. Маршрут совпадает. Связь с гримёром, которая хоронила брошь. Запись разговора — предупреждал кого-то о нашем визите. И ещё — я думаю, Лидия Шепель либо в хосписе, либо её там держали.

Корнеев докурил. Затушил бычок. Посмотрел в окно.

— Теплов — человек не последний. Попечительский совет, благотворительность, публикации в прессе. Если облажаемся — нам головы поотрывают.

— Я не облажаюсь.

Он помолчал. Потом кивнул.

— Пиши рапорт. Я завизирую. Судью я знаю — вопрос на час.

Через час у меня на руках было постановление. Ещё через сорок минут мы стояли у ворот «Тихой пристани» — я, Серёжа и двое оперативников из городского управления.