Инна Проскуряк – Зола и золото (страница 7)

— Капитан. Сопоставление данных завершено. За последние семь лет через хоспис «Тихая пристань» прошли четверо пациентов, чьи останки позже находили в разных точках Омской области. Все — с термическими повреждениями. Все — неопознанные на момент обнаружения. При каждом найдено золотое украшение: кольцо, цепочка, запонка, брошь.

Я закрыл глаза. Четверо. Четыре тела. Четыре украшения. Одна печь. Один человек.

Глава 6

До утра я не спал.

В кабинете горела настольная лампа. На столе — четыре папки. Четыре неопознанных тела, найденных в разных точках области за последние семь лет. Серёжа уехал домой около трёх ночи. Я остался.

Первое тело. Октябрь 2019 года. Котлован на окраине Кормиловки. Фрагменты костей, термические повреждения. Золотое кольцо — мужское, 585-я проба, гравировка внутри: «В. С. от мамы». Личность не установлена на тот момент.

Второе. Май 2021-го. Лесополоса в районе Сыропятского. Останки в полиэтиленовом мешке. Золотая цепочка с крестиком. Женская. Не опознана.

Третье. Сентябрь 2022-го. Дачный массив в Черёмушках. Костные фрагменты в бочке из-под солярки. Запонка. Мужская, с монограммой «А. К.».

Четвёртое — Шепель. Пекарня. Брошь.

Я разложил фотографии вещдоков в ряд. Кольцо. Цепочка. Запонка. Брошь. Четыре золотых предмета. Четыре покойника. И одно связующее звено — хоспис «Тихая пристань».

— «Аура». Перекрёстный анализ. Пациенты хосписа, умершие или выписанные в неустановленном направлении за периоды, предшествующие обнаружению каждого тела.

Ответ пришёл через минуту.

— Совпадения по всем четырём случаям. Пациенты: Крайнов В. С., 1953–2019. Сомова Е. Л., 1961–2021. Кривицкий А. Н., 1957–2022. Шепель О. Р., 1968–2023. Все — пациенты хосписа «Тихая пристань» в последние месяцы жизни. Все — одинокие. Все — без близких родственников. Все оформили завещания в пользу фонда за две-три недели до исчезновения. Нотариус — Зуева Тамара Сергеевна.

Та самая Зуева, что оформляла завещание Гольдберга.

Я откинулся на спинку стула. Четыре человека. Четыре завещания. Один нотариус. И один директор хосписа, который получал имущество после смерти подопечных.

— Суммарная стоимость унаследованного фондом имущества, — напечатал я.

— Ориентировочно: 18 миллионов рублей. Квартиры, земельные участки, ювелирные изделия, банковские вклады.

Восемнадцать миллионов. За семь лет. И четыре трупа.

Я закрыл глаза. Перед внутренним взором встал Теплов — седой, сухощавый, с мягкой улыбкой. «Мы помогаем людям. Это открытая организация». Он говорил это, глядя мне в глаза, пока в подвале лежали вещи женщины, которую три года считали пропавшей без вести.

За окном начало сереть. Я налил себе чай — холодный, с утра забыл выпить. Сделал глоток. Поморщился. Потом набрал Серёжу.

— Поднимайся. Едем к Зуевой.

— К нотариусу?

— Да. Она оформляла все завещания. Все четыре. И завещание Гольдберга тоже. Если кто и знает, как связаны брошь и хоспис, — это она.

— Через час буду.

Я положил трубку и потёр переносицу. Чай остыл окончательно. Мысль о том, что Теплов убивал одиноких людей ради квартир, не укладывалась в голове. Слишком мелко. Слишком примитивно. Бывший хирург, уважаемый человек, директор хосписа — и вдруг серийный убийца из-за недвижимости? Нет. Что-то не сходилось.

Я снова открыл «Ауру».

— Теплов А. В. Финансовый профиль. Доходы. Расходы. Счета.

Строки побежали по экрану.

— Заработная плата в хосписе: 45 000 рублей в месяц. Счёт в Сбербанке: остаток — 312 000 рублей. Кредитных обязательств нет. Имущество: квартира в Омске, 62 кв. м. Автомобиль «Тойота Камри», 2018 года выпуска. Зарубежных счетов не обнаружено.

Я перечитал. Сорок пять тысяч в месяц. Остаток на счету — триста двенадцать. Никаких миллионов. Никакой роскоши. Восемнадцать миллионов, унаследованных фондом, не осели у Теплова лично.

Тогда куда они ушли?

Серёжа приехал без пятнадцати семь. С двумя стаканами кофе. Один протянул мне.

— Ты вообще спал?

— Нет. Поехали.

Дом нотариуса Зуевой находился на улице Масленникова — сталинка с высокими потолками и лепниной. Подъезд чистый, консьержка на месте. Я показал удостоверение.

— Тамара Сергеевна дома?

— Не выходила со вчерашнего вечера. А что случилось?

Я не ответил. Поднялся на третий этаж. Дверь квартиры номер двенадцать была приоткрыта. Изнутри тянуло холодом.

Я отвёл дверь носком ботинка.

Тамара Сергеевна Зуева сидела в кресле у окна. Голова запрокинута. Руки свешены. На журнальном столике перед ней — пустая упаковка снотворного, стакан воды и конверт. На конверте — моя фамилия.

Я надел перчатки. Подошёл ближе. Тело уже окоченело. Смерть наступила, по всей видимости, вчера вечером. Часов через пять после того, как Теплов позвонил своим и сказал: «Предупреди наших».

Я взял конверт. Вскрыл.

Внутри — ключ от банковской ячейки. С биркой: «Омск-Центральный, ячейка 147». И записка. Три слова, написанные тем же почерком, что и в завещаниях:

«Он не тот».

Я перевернул листок. С обратной стороны — ничего. Только три слова.

— Серёжа. Вызывай бригаду.

Он уже набирал номер. Я стоял над телом и смотрел на ключ в своей ладони.

«Он не тот».

Кто — «он»? Теплов? Но Зуева работала с ним семь лет. Она знала его лучше многих. Если она хотела предупредить меня — значит, боялась не просто разоблачения. Она боялась чего-то, что было больше самого Теплова.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.