Инна Проскуряк – Запах сандала (страница 2)

— Они их не выключали, — сказал Корнеев. — Они разрядились. Но не сами.

Я поднял глаза.

— В смысле?

— Смотри дальше.

Я перевернул лист. Техническая экспертиза. Оба телефона были разряжены через принудительный сброс питания. Проще говоря, кто-то запустил на них программу, которая за пять минут сожрала весь заряд. Цифровой след есть — входящий файл, замаскированный под обновление приложения. Пришёл на оба устройства с одного IP-адреса.

— И чей IP?

— Библиотека имени Пушкина, — Корнеев криво усмехнулся. — Публичный Wi-Fi. Камеры там есть, но знаешь, сколько народу в день через неё проходит? Сотни. Ищи ветра в поле.

Я откинулся на спинку стула. Стул скрипнул — старый, советский, привыкший к тяжести оперской задницы.

— То есть кто-то за четыре минуты до убийства дистанционно посадил батареи на обоих телефонах. Чтобы они не записали звук, не сняли видео, не отправили сообщение.

— Именно.

— Чтобы гарантировать, что крики услышит только соседка. И ни одна камера в квартире.

Корнеев кивнул.

Вот теперь пахло не духами. Пахло делом.

— Что ещё?

— Умный дом, — он вздохнул. — У них была система: камеры, датчики движения, голосовой помощник. Всё выключилось в 02:46. За минуту до атаки на телефоны.

— Сбой?

— Производитель говорит — нет. Кто-то вошёл в систему с мастер-паролем и отключил всё, кроме холодильника и робота-пылесоса.

Я вспомнил гудящий пылесос, который ползал по квартире, пока тела остывали на ковре. Красивая деталь. Почти театральная.

— Мастер-пароль был у кого?

— У обоих. И у компании-установщика. Но компания клянётся, что доступ только по запросу, а запросов не было. Взлом.

Я закрыл папку.

— И ты хочешь сказать, что кто-то настолько хотел, чтобы Воронцовы поубивали друг друга без свидетелей?

Корнеев развёл руками. Вид у него был несчастный. Подполковник не любил сложных дел. Подполковник любил, когда бытовуха остаётся бытовухой, а отчётность сходится.

— Иваныч, — сказал он почти жалобно, — я бы закрыл. Честно. Но тут экспертиза. Она в деле. Если я сейчас закрою, а потом всплывёт…

— Всплывёт, — сказал я. — Обязательно всплывёт.

— Вот и я о чём.

Я поднялся. Папку взял под мышку.

— Что делать будешь? — спросил Корнеев.

— Для начала — позвоню Серёже. Тут без киберотдела не обойтись.

— Это ещё не всё, — он поморщился. — Там журналистка в коридоре. Уже час сидит. Говорит, дело Воронцовых.

— Какая журналистка?

— Из «Омских новостей». Фамилия — Ковальчук. Глазастая, языкастая. Я её не выгонял, потому что… ну, сам поговори.

Я кивнул и вышел в коридор.

Она сидела на деревянной скамье у стены — та самая, «для посетителей», жёсткая, продавленная сотнями задниц. Молодая, лет двадцать семь — двадцать восемь. Тёмные волосы собраны в хвост, на носу — очки в тонкой оправе. Одета неброско, но видно, что с деньгами: хорошее пальто, хорошая сумка. Журналистка, но не из тех, что гоняются за сенсацией с микрофоном наперевес. Скорее, из тех, что умеют ждать.

— Майор Метростроев? — она поднялась. — Ковальчук Алина. Можно пару вопросов?

— Нельзя.

— Я по делу Воронцовых.

— Я понял. Нельзя.

Она не обиделась. Смотрела спокойно, оценивающе. Так смотрят люди, которые привыкли, что им отказывают в первый раз. И во второй. И в пятый. А на шестой — соглашаются.

— Я не прошу комментариев для статьи, — сказала она. — Я хочу помочь.

— Чем?

— Информацией. Воронцовы — не первая пара в Омске, которая убила друг друга при странных обстоятельствах.

Я остановился. Половина моего мозга уже прокручивала варианты: кто, когда, почему не в сводках.

— Какая пара? — спросил я.

— Маркины. Полгода назад. Кировский район. Тоже обоюдное, тоже ножи. Тоже всё чисто. Закрыли за три дня. Я писала об этом, но материал не пошёл — редактор сказал, не формат.

— Почему вы думаете, что есть связь?

— Потому что Маркины тоже были публичными людьми. Фитнес-блогеры. Идеальная пара, идеальные тела, идеальная жизнь в инстаграме. А потом — два трупа. И телефоны, которые сели в ноль.

Я молчал. Коридор гудел старыми лампами. Где-то хлопнула дверь.

— Откуда вы знаете про телефоны?

— У меня есть источники, — она чуть улыбнулась. — Майор, я не враг. Я могу поделиться всем, что накопала. Взамен — эксклюзив, когда дело будет раскрыто.

— Если будет раскрыто.

— Будет, — сказала она просто. — Вы же Метростроев.

Я усмехнулся. Дешёвая лесть, но приятная.

— Ладно, — сказал я. — Оставьте телефон. Я позвоню.

Она протянула визитку. Пальцы у неё были тонкие, ногти короткие, без лака. Не похожа на тех, кто любит глянец.

— Жду, майор.

Я проводил её взглядом до выхода и достал телефон. Первый звонок — Серёже. Второй — Веронике. Сказать, что задержусь. Снова.

Гудки шли долго. Я стоял в прокуренном коридоре, сжимал в руке папку и визитку журналистки и чувствовал, как дело, которое ещё час назад было бытовухой, разворачивается во что-то другое. Во что-то, у чего есть запах. И это не сандал.

Глава 2

Серёжа приехал через час.

Я ждал его в допросной — не в той, где мы работаем со свидетелями, а в пустой, в конце коридора. Здесь было тихо, никто не дёргал, и можно было разложить бумаги на столе. Я разложил. Фотографии с места, протокол осмотра, заключение эксперта. Плюс телефон, воткнутый в зарядку, и ноутбук — старенький, но живой.

— Вань, — Серёжа вошёл без стука, с порога стягивая мокрую куртку. — Ты чего такой взъерошенный? Опять не спал?

— Спал. У себя. Вероника с Алисой, у мелкой температура была.

— Что с ней?

— Уже нормально.