Инна Проскуряк – Запах сандала (страница 4)

— Вань.

— Что?

— Ты Веронике сказал, что опять вляпался?

— Она и так знает. Она всегда знает.

Серёжа усмехнулся и вышел. Я остался в допросной. Папка лежала на столе, и от неё всё ещё пахло сандалом. Или это мне казалось.

Я набрал Веронику.

— Ну что? — голос усталый, но спокойный.

— Дело. Задержусь. Как Алиса?

— Спит. Температуры нет.

— Приходи вечером. Я суп сварила. И носки купила. Лежат в пакете, на тумбочке.

— Ты ко мне заходила?

— У тебя ключи на коврике. Ты их опять забыл.

Я потёр лицо ладонью. Четыре дня назад — забыл. Так и лежали.

— Спасибо.

— Не за что. Приходи.

Я положил трубку и встал. Пора было ехать к Бережному.

Глава 3

Офис агентства «АртМедиа» располагался в центре — старый особняк на улице Ленина, отреставрированный под бизнес-центр. Охрана на входе, турникеты, девушка за стойкой с идеальной укладкой и дежурной улыбкой. Пахло кофе, бумагой и деньгами. Я не любил такие места. Здесь всё было гладко, прилизано, без единой трещины — а я привык работать там, где трещины сквозят насквозь.

— Майор Метростроев, — я показал удостоверение. — К Станиславу Бережному.

Девушка моргнула, улыбка дрогнула.

— Вы записаны?

— Нет. Но он меня примет.

Она заколебалась, потом сняла трубку внутреннего телефона. Говорила тихо, прикрывая микрофон ладонью. Я ждал, разглядывая холл. На стенах — постеры. Воронцовы — крупным планом, он обнимает её за плечи, она прижимается щекой к его виску. «Идеальная пара. Проект года». Чуть ниже — другие лица: блогеры, телеведущие, какие-то фитнес-тренеры. Маркиных я не увидел, но они могли быть здесь полгода назад.

— Станислав Эдуардович примет вас, — девушка положила трубку. Улыбка вернулась на место, но теперь она была натянутой. — Третий этаж, кабинет триста четыре.

Я поднялся по лестнице — лифт принципиально не люблю. На третьем этаже было тихо, ковровая дорожка глушила шаги. Дверь триста четыре — массивная, деревянная, с золотой табличкой. Я постучал и вошёл, не дожидаясь ответа.

Бережной сидел за столом. Ему было около пятидесяти — поджарый, в дорогом костюме, с аккуратной сединой на висках и цепким взглядом человека, который привык считать деньги. Перед ним стоял ноутбук, справа — стакан с водой, слева — рамка с фотографией: он и Воронцовы на каком-то светском мероприятии. Все трое улыбаются. Все трое в смокингах.

— Майор, — он кивнул, не вставая. — Присаживайтесь. Кофе? Воду?

— Воду.

Он пододвинул ко мне бутылку — стеклянную, негазированную. Сам пил из стакана. Руки у него были спокойные, но я заметил, как пальцы чуть подрагивают, когда он ставил стакан на стол.

— Я так понимаю, вы по делу Игоря и Евы, — сказал он. — Ужасная трагедия. Мы все в шоке.

— Когда вы видели их в последний раз?

— За три дня до… до этого. У нас была встреча здесь, в офисе. Обсуждали новый контракт.

— Что за контракт?

— Реклама косметики. Крупный бренд, федеральный уровень. Игорь и Ева должны были стать лицами кампании. Съёмки планировались в мае.

— Как они вели себя на встрече?

Бережной помедлил. Взял стакан, сделал глоток. Слишком медленно. Тянул время.

— Нормально. То есть… профессионально. Они всегда были профессиональны.

— А не профессионально?

Он посмотрел на меня. Взгляд — оценивающий, холодный. Так смотрят на человека, который задаёт неудобные вопросы и знает, что они неудобные.

— Майор, я не понимаю, к чему вы клоните.

— Я ни к чему не клоню. Я спрашиваю: у Воронцовых были конфликты? Ссоры? Может быть, в последнее время они чаще ругались?

— Они были мужем и женой. Все ругаются.

— Как часто?

Бережной вздохнул. Откинулся в кресле, сцепил пальцы на животе. Поза — уверенная, но глаза выдали: он напряжён.

— Последние пару месяцев — да, было напряжение. Я списывал на усталость. У них был плотный график: съёмки, интервью, мероприятия. Это выматывает. Плюс Игорь вёл переговоры о сольном проекте, Ева ревновала. Ничего серьёзного.

— Сольный проект?

— Сериал на одном из федеральных каналов. Игоря приглашали на главную роль. Ева в проекте не участвовала. Думаю, это её задевало.

Я записал. Сериал. Ревность. Возможный мотив, но не для обоюдного убийства — скорее, для банального скандала.

— Кто ещё знал о сольном проекте?

— Не знаю. Игорь не афишировал. Думаю, агент. У них был общий агент — Лев Бортко. Могу дать контакты.

— Давайте.

Он продиктовал телефон. Я записал.

— Ещё вопрос, — сказал я. — У Воронцовых был умный дом. Система безопасности, камеры, датчики. Кто устанавливал?

— Компания «СмартЛайф». Они же обслуживали. Хорошие ребята, лицензированные.

— Мастер-пароль от системы был у кого-то кроме них и Воронцовых?

Бережной замер. Пауза вышла длиннее, чем нужно.

— Нет, — сказал он наконец. — Насколько я знаю, только у них и у компании.

— А у вас?

— У меня? — он удивлённо поднял брови. — Зачем мне мастер-пароль от их квартиры?

— Не знаю. Поэтому и спрашиваю.

Он криво усмехнулся, но глаза остались холодными.

— Майор, я продюсер, а не домушник. У меня не было доступа к их системе. И желания — тоже.

Я допил воду, поставил бутылку на стол.

— Скажите, Станислав Эдуардович, — я посмотрел ему прямо в лицо, — вам не кажется странным, что ваши главные клиенты убивают друг друга как раз тогда, когда у них на носу крупный федеральный контракт?

— Кажется, — сказал он тихо. — Мне всё в этой истории кажется странным. Игорь не был агрессивным. Ева — тем более. Я знал их пять лет. Они не могли…