Инна Проскуряк – Запах сандала (страница 5)

Он осёкся. Потёр переносицу.

— Что — не могли?

— Не могли убить друг друга, — закончил он глухо. — Просто не могли. Что-то случилось. Что-то, чего я не понимаю.

Я молчал. За окном шумел город, в коридоре раздавались чьи-то шаги. В кабинете пахло кожей и лёгким одеколоном — совсем не так, как в допросной. Но ощущение было то же: где-то под поверхностью шла трещина. И Бережной её чувствовал.

— Я хочу, чтобы вы нашли того, кто это сделал, — сказал он. — Если это не они… если им помогли… я хочу знать.

— Почему?

— Потому что они были не просто клиентами. Они были… — он осёкся, подбирая слово. — Друзьями. Нет, не так. Семьёй. Мы строили это вместе. Пять лет. Я знал их родителей. Я крестил их сына.

— У них был сын?

— Ему четыре года. Сейчас он у бабушки, матери Евы. Мы пока не знаем, как сказать.

Я закрыл блокнот. В голове крутилось: сын. Четыре года. На месте преступления я не видел ни игрушек, ни детской одежды. Значит, мальчик жил не с ними — возможно, с бабушкой. Или они специально убрали все следы ребёнка, чтобы сохранить картинку.

— Спасибо, — я встал. — Если вспомните что-то ещё — звоните.

— Постойте, — он остановил меня у двери. — Есть кое-что. Я не знаю, важно ли это.

— Говорите.

— За неделю до смерти Игорь просил у меня денег. В долг. Довольно крупную сумму.

— Сколько?

— Пять миллионов рублей.

Я присвистнул про себя. Для Омска — серьёзные деньги.

— На что?

— Не сказал. Сказал — временные трудности. Я отказал. Не потому что жадный — просто мы вкладывались в новый проект, и свободных средств не было. А теперь я думаю: может, у него были долги? Может, кто-то давил?

— Он обращался к кому-то ещё?

— Не знаю. Но я дал ему контакты человека, который мог помочь. Частный займ под проценты.

— Имя?

Бережной снял очки, протёр стёкла платком. Руки у него дрожали уже заметнее.

— Ренат Хасанов. Бизнесмен. У него сеть автосалонов в городе. Говорят, он даёт в долг… неофициально.

Я записал.

— Ещё что-то?

— Больше ничего. Просто… найдите, кто это сделал, майор. Пожалуйста.

Я вышел из кабинета. В коридоре было всё так же тихо. На стене — ещё один постер с Воронцовыми. Он держит её за руку, она смотрит на него снизу вверх. Взгляд — влюблённый, искренний. Может, она и правда его любила. Может, он — её. Может, это вообще единственное, что было настоящим в этой истории.

Телефон звякнул. Серёжа.

— Вань, я по Маркиным накопал. Подъезжай.

— Скоро буду.

Я сбежал по лестнице. На выходе из бизнес-центра девушка-администратор всё так же улыбалась, но теперь её улыбка казалась мне приклеенной. Как и всё в этом здании.

На улице моросил дождь. Я закурил, пряча сигарету в ладони, и пошёл к машине. В голове крутилось: сын, четыре года, долг в пять миллионов, Хасанов, Маркины. И кто-то, кто сидит в тени и стравливает людей, доводя до ножей.

Запах сандала уже не казался мне главной странностью. Главной странностью было то, что кто-то играл в эту игру не первый раз.

Глава 4

Серёжа ждал в своём кабинете. Кабинет был маленький, но уютный — три монитора на столе, системный блок с прозрачной стенкой и разноцветной подсветкой, на полке — фигурка космического корабля из старого сериала. Пахло кофе и пылью. Где-то под потолком гудел вентилятор.

— Садись, — он кивнул на стул. — Дело дрянь.

— А когда было иначе?

Я сел. Серёжа развернул ко мне монитор.

— Маркины. Сергей и Ольга. Фитнес-блогеры. Убиты в ночь на семнадцатое ноября. Обоюдное ножевое. Дело закрыто через три дня — бытовуха, статья сто семнадцатая, в отношении умерших не возбуждается. Следователь Зуев. Я с ним созвонился.

— Что сказал?

— Что ничего необычного не заметил. Пара скандальная, соседи жаловались на крики. Он выезжал — стандартный осмотр, два трупа, два ножа. Телефоны сели, но он списал на то, что они их просто не заряжали. Дело отправили в архив.

— А умный дом?

— Не было у них умного дома. Квартира обычная, в хрущёвке на Левобережье. Ни камер, ни датчиков. Но.

Он взял паузу. Я закурил — здесь было можно, Серёжа сам дымил как паровоз.

— Но?

— Но я поднял биллинг. Входящие звонки на оба телефона. За четыре дня до смерти им звонили с одного и того же номера. Пять раз ему, три раза ей. Номер зарегистрирован на пенсионерку из Калачинска. Восемьдесят три года, инвалид по зрению. Она телефон в руках не держала последние два года.

— Одноразовая симка.

— Именно. А теперь самое интересное. За день до смерти оба телефона получили ссылку в мессенджере. Вела на облачное хранилище. Я проверил — ссылка уже битая. Но я поднял логи провайдера.

Он понизил голос, хотя в кабинете мы были одни.

— В облаке лежали скрины переписок. Его — с какой-то женщиной, очень откровенные. И её — с мужчиной. Тоже весьма. При этом ни он, ни она этих сообщений не писали.

— Подделка?

— Профессиональная. Наложение по времени, геолокация, стиль сообщений — всё совпадает. Если не знать, что смотришь на фейк, поверил бы сразу. И они поверили.

Я затянулся. Дым пополз к потолку, закручиваясь в спираль под вентилятором.

— То есть кто-то четыре дня капал им на мозги, присылая фальшивые доказательства измены. А потом — бац, обоюдное убийство.

— Именно. И телефоны сели в ноль за час до смерти. Тот же почерк, только без умного дома. Проще, топорнее. Но суть та же.

— Почему Зуев не копнул?

— Потому что не имел оснований. Телефоны сели — бывает. Звонки с левых номеров — так это спамеры. Скрины в облаке — кто их видел? Их нашли бы, только если бы целенаправленно искали. А никто не искал.

Я встал, подошёл к окну. За окном темнело — короткий апрельский день скатывался в сумерки. Во дворе кто-то заводил машину, фары выхватили мокрый асфальт.

— Два дела, — сказал я. — Маркины и Воронцовы. Полгода разницы. В первом случае — топорная работа, во втором — уже с умным домом и вирусом. Кто-то совершенствуется.

— Или кто-то работает на заказ, — сказал Серёжа. — Маркины — бюджетный вариант. Просто разослал скрины, и готово. Воронцовы — премиум-класс. Умный дом, мастер-пароль, кастомный вирус. Разный уровень сложности, разная цена.

Я обернулся.

— Думаешь, это услуга?

— А что ещё? Кто-то заказал Маркиных. Кто-то — Воронцовых. Исполнитель один и тот же. Почерк виден: цифровая провокация, стравливание, финал — два трупа. Всё чисто, всё списывается на бытовуху.

Мысль была стойкая. И страшная. Если это услуга, значит, в городе работает человек, который профессионально доводит пары до убийства. Цифровой киллер. Не марает рук — просто дёргает за ниточки. И у него уже минимум два заказа.