Инна Проскуряк – Сеть (страница 2)
— Это закрытый Telegram-канал. Тридцать два участника. Обсуждают женщин. Используют кулинарную терминологию как кодировку. «Рецепт» — женщина, «приготовление» — преследование, «подача» — убийство. Три дня назад участник с ником «Kurt» написал: «Новая подача. Скоро». Его IP-адрес указывает на Белград.
Станимирович долго смотрел на экран. Потом снял очки и потёр переносицу.
— Я слышал о таких каналах. Но это первый раз, когда у нас есть конкретные данные. Кто этот «Kurt»?
— Пока не знаю. IP динамический, владелец — местный провайдер «SBB». Нужен доступ к биллингу и абонентской базе.
— Это санкция суда.
— У нас нет времени на санкцию. У него уже есть «рецепт». Он готовит убийство.
Станимирович помолчал. Потом встал и подошёл к окну. За стеклом шумел Белград — трамваи, клаксоны, голоса.
— У нас тут был случай, — сказал он, не оборачиваясь. — Месяц назад. Женщина, гимнастка, подала заявление о преследовании. Говорила — мужчина, турок, угрожает, следит. Мы проверили — он уехал из страны. Дело закрыли.
Я почувствовал, как внутри всё сжалось.
— Её имя?
— Милена Петрович. Ей двадцать девять. Мастер спорта. Тренер в «Партизане».
— Где она сейчас?
— Дома, наверное. — Станимирович повернулся. — Думаете, это её «рецепт»?
— Не знаю. Но нужно проверить. Прямо сейчас.
Мы выехали через пять минут. Станимирович был за рулём старого «Фольксвагена», я сидел рядом с ноутбуком. «Аура» пробивала адрес Милены Петрович — улица Караджорджева, старый район у реки.
— Капитан, я нашла её профиль в соцсетях. Последний пост — вчера, 21:34. Фотография гимнастического зала. Подпись: «Новый сезон, новые цели».
— Жива.
— Да. Но в личных сообщениях — угрозы. От анонимного аккаунта. Последнее сообщение: «Ты будешь моей лучшей подачей».
— Перешли мне скриншоты.
— Уже.
Машина мчалась по узким белградским улицам. Станимирович курил в открытое окно и молчал. Я понимал его без слов: он профессионал, он не любил, когда иностранный полицейский указывал ему на ошибки. Но ему хватило ума не спорить.
Мы остановились у старого дома на Караджорджевой. Облупленный фасад, граффити, мокрый снег на тротуаре. Я вышел из машины и нажал кнопку домофона.
Тишина.
Ещё раз.
Тишина.
— Откройте, полиция! — крикнул Станимирович по-сербски.
Дверь открыла соседка — старуха в чёрном платке, испуганная, с морщинистым лицом. Она затараторила по-сербски, я разбирал только отдельные слова: «Милена», «отишла», «jутрос», «ниjе се вратила». Ушла. Утром. Не вернулась.
— Где она работает? — спросил я.
— «Партизан», — ответил Станимирович. — Спортивный клуб на Автокоманде.
— Едем.
Мы опоздали на пятнадцать минут.
В гимнастическом зале пахло потом, магнезией и детским шампунем. Девочки-юниорки жались к стене, бледные, заплаканные. Тренер, пожилая женщина в спортивном костюме, сидела на скамейке и повторяла: «Не знам, не знам, она вышла покурить и не вернулась».
Я вышел на задний двор. Мокрый асфальт. Мусорные баки. Следы шин. И на стене, возле двери, свежая надпись чёрным маркером на сербском: «Вучица jе моjа». «Волчица — моя».
Я сфотографировал надпись и отправил «Ауре».
— Капитан, это совпадает с ником «Kurt». «Kurt» — «волк» по-турецки. «Вучица» — «волчица» по-сербски. Почерк один и тот же: игра слов, запугивание.
— Где он?
— Я анализирую камеры в радиусе километра. Нужно время.
— У нас нет времени, Аура.
Я вернулся в машину. Станимирович стоял, прижав телефон к уху, и отдавал приказы — перекрыть вокзалы, аэропорт, трассы. Но я знал: если «Kurt» действует по тому же паттерну, что и Кернер, он не повезёт её далеко. Он захочет закончить в городе. В том месте, которое считает «своим».
— Инспектор, — сказал я, — есть идеи, где в Белграде место, связанное с волками?
Станимирович задумался.
— Вучица — это не только волчица. Это ещё и район. Пригород. Старые холмы, лес, заброшенные дома. Там в девяностые был заповедник.
— Едем.
Машина сорвалась с места. «Аура» прислала сообщение:
— Капитан, анализ камер завершён. Белый фургон «Фиат Дукато», номерной знак BG-247-XC, зафиксирован в районе Автокоманда в 11:42. Направление движения — юг, в сторону пригорода Вучица. Владелец фургона — ресторан «Дунавски бисер». Ресторан принадлежит гражданину Турции по имени Эмре Йылмаз, 41 год. Он же — администратор канала «Lonci i noževi».
Я сжал телефон в руке.
— «Дунавски бисер» — где это?
— Пригород Вучица, Дунайская улица, дом 17.
— Едем туда.
Станимирович нажал на газ. Белград остался позади. Мы мчались по мокрой трассе, мимо голых лесов и старых домов, к южной окраине города. Я смотрел на карту в телефоне: синяя точка — мы, красная — ресторан «Дунавски бисер». Расстояние сокращалось.
— Аура, что известно об Эмре Йылмазе?
— Гражданин Турции, 41 год. В Сербии — по рабочей визе. Работает поваром. Ранее не судим. Но есть связь с Денизом Кернером: они служили в одной части в турецкой армии. И оба были подписчиками одного YouTube-канала: «Охота на волков». Канал удалён, но я нашла архивную копию.
— Что за канал?
— Обучающие видео по выслеживанию и загону. Ведущий — неизвестный, лицо скрыто. В комментариях — закрытое обсуждение. Терминология та же: «рецепты», «приготовление», «подача».
Система. Не два хищника — целая сеть. YouTube-канал, закрытый чат, тридцать два участника, кодированный язык. И где-то в центре этой паутины сидел человек, который называл себя Волком.
Фургон мы увидели издалека. Он стоял у старого ресторана с вывеской «Дунавски бисер» — облезлой, с неработающей подсветкой. Окна были тёмными. Я выскочил из машины до того, как она остановилась.
— Стоять! Полиция!
Тишина. Только снег падал, крупный, мокрый, залепляя глаза.
Я толкнул дверь — заперто. Станимирович достал оружие, я обошёл здание с другой стороны. Чёрный ход был приоткрыт.
Я вошёл в темноту. Пахло сыростью, старым жиром и чем-то ещё — сладковатым, металлическим. Кровью.
— Аура, мне нужен свет.
— Включите фонарик на телефоне.
Я включил. Луч выхватил кухню: грязные плиты, кастрюли, ножи на магнитной ленте. Одного ножа не хватало — пустое место блестело чистым металлом среди замасленных собратьев.
И тишина. Глубокая, как колодец.
Я прошёл дальше, в зал. Столы, перевёрнутые стулья, скатерть, свисающая до пола. На скатерти — бурые пятна.