Инна Проскуряк – Изнанка тишины (страница 5)

— Ни на кого. На способ. Механическая асфиксия, светловолосая девушка, тело в лесу. Челябинцы просили сообщать о похожих случаях. И знаешь, кто подписал запрос?

— Кто?

— Следователь Волков. Но запрос пришёл в Омск, его зарегистрировали, разослали по отделам и... положили под сукно. Никто не отработал. Даже твой дядя, судя по всему, этого запроса не видел.

Я посмотрел на дядю. Он сидел, опустив голову.

— Он не видел, — сказал я. — Ему не показали.

— Вот и я про что, — сказал Серёжа. — Кто-то положил ориентировку под сукно. И через два месяца убили Томилову.

Пауза. Слышно было, как Серёжа затянулся сигаретой.

— Хочешь, скину скан? — спросил он.

— Скидывай. И Серёж...

— Да.

— Спасибо.

— Отработаешь, — сказал он. — Давай.

Телефон пискнул — пришло сообщение. Я открыл скан. Пожелтевшая бумага, машинописный текст. Входящий номер, дата — 14 мая 2003 года. «Просим сообщать о всех случаях обнаружения тел девушек 16–20 лет, светловолосых, с признаками механической асфиксии...» Подпись: следователь Волков А.Н., Челябинск.

Ориентировка легла в Омск за два месяца до того, как Лена Томилова вышла из дома и не вернулась.

Я повернулся к дяде. Он уже поднял голову и смотрел на меня. Глаза сухие, но в них стояло то, что я не хотел бы видеть у человека, которого помнил всю жизнь. Осознание. Медленное, горькое.

— Если б мне дали эту бумагу, — сказал он тихо, — я бы поставил наружку. Я бы предупредил школы. Я бы...

— Дядь Коль.

Он замолчал.

— Тот, кто положил её под сукно, — сказал я. — Он ещё жив?

Дядя медленно кивнул.

— Жив. На пенсии. В Омске.

— Имя.

Он назвал. Я запомнил.

За окном ливень перешёл в грозу. Где-то далеко громыхнуло. Часы на стене щёлкнули. Я закрыл ноутбук, взял куртку.

— Ты куда? — спросил дядя.

— Пока никуда. Завтра — в Омск.

Он встал. Подошёл ко мне. Положил руку на плечо. Тяжёлую, сухую.

— Я с тобой.

— Нет. Ты здесь. С Вероникой и Алисой.

Он хотел возразить. Я посмотрел на него — и он промолчал. Понял.

В гостиной зазвонил мой телефон. Городской номер. Новосибирск. Я поднял трубку.

— Метростроев, — сказал я.

— Иван, это Казанцев из городского. Ты в отделе?

— Нет. Дома. Что случилось?

Пауза. Казанцев дышал в трубку тяжело, будто бежал.

— У нас тело. Девушка. Светлые волосы. В лесу, у карьера на Бердском шоссе. Причина — похоже, асфиксия. Я вспомнил, ты старыми глухарями занимаешься. Может, глянешь?

Я сжал трубку. За окном ударила молния. Дядя смотрел на меня. Часы щёлкали.

— Выезжаю, — сказал я.

Глава 4

Бердское шоссе уходило в лес.

Я гнал старый «форд» под дождём. Дворники скрипели, резина стиралась о стекло. В багажнике гремела аптечка. Я не включал радио — слушал, как «Аура» зачитывает сводку через динамик телефона.

«Капитан, данные по Тюмени и Екатеринбургу подтверждены. Тюмень: Ларина Дарья, 18 лет, август 2002-го. Тело найдено в лесном массиве у озера. Екатеринбург: Миронова Анна, 17 лет, октябрь 2004-го. Тело в лесополосе за окружной. Причина смерти — механическая асфиксия. Внешность соответствует ранее выявленным образцам. Все семь жертв имеют идентичные антропометрические признаки. Вероятность случайного совпадения — ноль целых три сотых процента»

Семь.

Дождь лупил по крыше. Я свернул с трассы на грунтовку. Под колёсами захлюпала грязь вперемешку со щебнем. Впереди, метрах в трёхстах, мигали синие маячки — две машины, «скорая», фургон экспертов.

Карьер был старый, заброшенный. Огромная яма, заросшая по краям сосняком и кустарником. Песок здесь не брали лет двадцать. Место тихое, глухое. Идеальное.

Я припарковался за оперской «Ладой». Вышел под дождь. Воротник куртки сразу намок.

Казанцев стоял у края оцепления — молодой, лет тридцати, в лёгкой куртке нараспашку, без зонта. Рядом топтался участковый с планшетом. Чуть дальше, под соснами, эксперты в белых комбинезонах ставили палатку над телом.

— Метростроев, — Казанцев шагнул навстречу. — Спасибо, что приехал.

— Покажи.

Он провёл меня под ленту. Участковый что-то пискнул про протокол — Казанцев отмахнулся.

Тело лежало у подножия песчаного откоса, метрах в десяти от кромки карьера. Девушка. Светлые волосы разметались по мокрому песку. Одежда цела — джинсы, тёмная кофта. На ногах кроссовки, чистые, будто она не шла сюда, а её несли. Поза неестественная — руки вдоль тела, ладони вверх. Следов борьбы нет. Лицо спокойное.

Я присел у края палатки, чтобы не мешать экспертам. Всмотрелся в лицо.

Светлые брови. Прямой пробор. Мягкий овал. Асимметрия губ — правая сторона чуть выше.

— Возраст? — спросил я.

— На вид — семнадцать-восемнадцать, — ответил эксперт, не поднимая головы. — Документов нет. Причина смерти — предварительно, странгуляционная асфиксия. Есть странгуляционная борозда. След не от верёвки.

— А от чего?

Эксперт помедлил. Поднял глаза — пожилой мужик в очках, с седыми усами.

— Похоже на пластиковый хомут. Широкий. Такими кабели стягивают. Сняли перед тем, как бросить.

Я поднялся. Пластиковый хомут. У предыдущих жертв — простая верёвка или шнур. Здесь — другое. Либо он сменил инструмент, либо это не он.

— Казанцев, — позвал я.

Он подошёл.

— Когда нашли?

— Час назад. Звонил собачник. Гулял с овчаркой, собака потащила в карьер. Он думал — зверьё. Оказалось — нет.

— Кто-то ещё из отдела знает?

— Только дежурная группа. Я сразу тебе.