Инна Проскуряк – Изнанка тишины (страница 2)

Он коротко кивнул, прошёл в ванную. Я услышал, как течёт вода — долго, с напором, будто он смывал не только дорожную пыль, но и что-то ещё.

Из детской выглянула Алиса. Она уже была в пижаме, но Вероника разрешила выйти поздороваться.

— Это кто? — спросила она шёпотом, глядя на закрытую дверь ванной.

— Мой дядя, — сказал я.

— А почему он на тебя похож?

Я не нашёлся сразу. Вероника усмехнулась.

— Потому что родственники, — сказала она. — Иди мой руки, тоже будешь за столом.

Алиса посмотрела на меня, потом на дверь ванной, потом снова на меня и ушла. Я знал этот взгляд: она что-то заметила. Что именно — спрошу позже.

Дядя вышел из ванной. Прошёл на кухню, сел за стол — не на привычное моё место, а сбоку, спиной к окну. Положил портфель на соседний стул. Не открыл.

Ужинали молча. Вероника пыталась поддерживать разговор — спросила про дорогу, про погоду. Дядя отвечал коротко: «Нормально», «Ветер был». Алиса ела картошку и разглядывала его исподлобья. Я молчал. Часы на стене щёлкали минуты.

Когда с ужином было покончено, Вероника увела Алису в детскую — читать на ночь. Перед тем как выйти, она тронула меня за плечо: легко, одними пальцами. Я понял: «Я рядом, если что».

На кухне остались я, дядя и портфель.

Дядя отодвинул тарелку, сложил руки на столе. Посмотрел на меня. Прямо, без обходов.

— Ты, наверное, гадаешь, зачем я здесь, — сказал он.

— Гадаю.

— Дело, — сказал он. — Старое. Я его вёл, когда ты ещё в школе учился. Не закончил. А теперь хочу, чтобы ты посмотрел.

— Почему сейчас? — спросил я.

Дядя помолчал. Потёр пальцами край стола — старый жест, я помнил его с детства: он всегда так делал, когда подбирал слова.

— Потому что время выходит, — сказал он. — В прямом смысле.

Он расстегнул портфель. Достал папку — плотную, серую, с потёртыми углами. Положил на стол между нами. Руку не убрал, держал на обложке, будто не решаясь открыть.

— Одно убийство, — сказал дядя. — Двадцать два года. Девушка, семнадцать лет. Нашли в лесу за городом. Дело спустили в архив. Я тогда был старшим следователем. Молодой, злой, думал — раскопаю. Не раскопал. А теперь там кое-что всплыло.

— Что именно? — спросил я.

Дядя открыл папку.

Внутри лежали фотографии, протоколы, схемы — всё пожелтевшее, но аккуратно подшитое. Сверху — чёрно-белый снимок. Я увидел лицо девушки. Светлые волосы, прямой пробор, лёгкая улыбка. Школьное фото.

— Её звали Лена, — сказал дядя. — Елена Томилова. Семнадцать лет. Убита в июле девяносто... ну, год сам посмотришь. Причина смерти — механическая асфиксия. Проще говоря, задушили. Тело нашли на шестой день. В лесу, у старого песчаного карьера. Западный выезд из Омска, знаешь, где это.

Я знал. Там сейчас коттеджи, а тогда была глушь.

— Почему не раскрыли? — спросил я.

Дядя убрал руку с папки. Откинулся на спинку стула. Стул скрипнул.

— Улик не было, — сказал он. — Вообще. Ни отпечатков, ни следов, ни свидетелей. Дело висело полгода, потом спустили. Я ещё год копал сам — втихую, по выходным. Пусто.

— И что всплыло сейчас?

Дядя достал из внутреннего кармана свитера сложенный лист. Развернул. Протянул мне.

Это была распечатка — современная, с лазерного принтера. Скан старой фотографии. Тот же песчаный карьер, те же сосны. Но снимок цветной. И на снимке — другая девушка. Тоже светлые волосы. Тоже прямой пробор. Она стояла у дерева, смотрела в объектив, не улыбалась.

— Это нашли в интернете, — сказал дядя. — В закрытой группе. Кто-то выложил старые фото. Девушка не из Омска. Новосибирск. Снимок сделан за месяц до исчезновения. Она пропала без вести тем же летом. Тело не нашли до сих пор.

Я смотрел на снимок. Девушка стояла у сосны. Правая рука опущена, левая прижата к груди — странный жест, будто она держала что-то, чего на фото не было видно.

— Внешность похожа, — сказал я.

— Не просто похожа, — сказал дядя. — Одинаковая. Как сёстры. Но они не сёстры и не родственники. Я проверил.

Он замолчал. За окном шумели сосны. Часы на стене щёлкнули. Я смотрел на два снимка — чёрно-белый и цветной, — и между ними ложилась пропасть в двадцать два года.

— Я хочу, чтобы ты посмотрел, — сказал дядя. — Свежим взглядом. С твоим... — он чуть мотнул головой в сторону ноутбука, стоявшего на углу стола. — С твоими возможностями.

Я не спрашивал, откуда он знает про «Ауру». Дядя всегда знал больше, чем говорил.

— Останешься у нас, — сказал я. — Диван в гостиной.

— Не стесню?

— Нет.

Дядя кивнул. Закрыл папку. Подвинул её ко мне.

— Она твоя, — сказал он. — Копия. Оригинал в архиве, но там всё то же самое. Я ничего не убрал.

Я положил руку на папку. Картон был тёплым от его пальцев.

В коридоре скрипнул паркет. Я обернулся — никого. Показалось или Алиса стояла и слушала.

Дядя поднялся.

— Пойду покурю, — сказал он. — На лестницу.

— Там холодно.

— Ничего.

Он взял куртку, вышел в подъезд. Дверь мягко закрылась. Я остался на кухне один. Папка лежала передо мной. Ноутбук мигал зелёным индикатором. Я открыл его, вбил:

«Запуск анализа. Два дела: Омск, Томилова Елена — Новосибирск, неизвестная. Поиск совпадений по внешности, почерку, географии»

«Аура» ответила сразу:

«Принято, капитан. Предварительно: вероятность связи по типажу жертв — 94%. Требуется дополнительная информация по новосибирскому делу»

Я закрыл ноутбук. Посмотрел на часы. Стрелка дёрнулась — и вдруг замерла на секунду, будто споткнулась. Потом снова пошла. Я смотрел на неё ещё с минуту. Показалось? Или нет.

В прихожей послышались шаги Вероники. Она заглянула на кухню.

— Как ты?

Я кивнул на папку.

— Дело, — сказал я. — Старое. Дядино.

Вероника села напротив, взяла меня за руку. Кольцо на её пальце тускло блеснуло в свете лампы. Она покрутила его — машинально.

— Ты же возьмёшься, — сказала она. Не спросила.

— Да.

— Я так и поняла.

Она отпустила мою руку, поднялась.

— Я постелю ему на диване. Ты пока посиди тут. Подумай.