Инна Проскуряк – Изнанка тишины (страница 1)
Инна Проскуряк
Изнанка тишины
Пролог
Дядя позвонил во вторник.
Я стоял на кухне, смотрел, как за окном ветер раскачивает сосну на углу дома. Уголёк спал у двери, растянувшись на коврике так, что задние лапы уехали под обувную полку. Часы на стене щёлкнули, перещёлкивая минуту. Восемь утра.
Телефон завибрировал на столе. Номер не определился. Я взял.
— Ваня, — сказал он.
Голос сел, но я узнал сразу. Такой не путают. У дяди был низкий, с хрипотцой, будто он только что прокашлялся или долго молчал перед тем, как набрать.
— Дядь Коля, — сказал я.
Пауза. Он дышал в трубку. Я слышал фон: не улица, не машины. Помещение. Может, квартира. Может, гараж.
— Ты в Новосибирске, — сказал он. Не спросил.
— Да.
— Мне надо приехать.
Я посмотрел на часы. Стрелка дёрнулась. Уголёк во сне перевернулся на бок, вздохнул.
— Когда?
— Сегодня. К вечеру буду. Ты дома?
— Буду.
— Хорошо.
И отключился.
Я положил телефон на стол. В форточку тянуло хвоей и мокрой землёй — ночью прошёл дождь. В соседней комнате Вероника собирала Алису в школу. Слышно было, как Алиса что-то напевает — про ослика, кажется, — и как Вероника негромко просит не махать расчёской.
Дядя Коля не звонил мне пять лет.
Последний раз мы виделись на поминках. Он сидел за столом, прямой, как арматура, пил чай, смотрел в одну точку. Мы почти не говорили. Он обнял меня на прощание — сильно, до хруста, — и уехал. Я тогда ещё подумал: увидимся ли. И вот.
Я взял кружку, допил остывший чай. Посмотрел на ноутбук — он стоял на углу стола, экраном к стене, чёрный, молчаливый. «Аура» не подавала признаков жизни, но я знал, что она слушает. Она всегда слушала, когда телефон принимал входящий.
Из коридора вышла Вероника. Остановилась в дверях кухни, посмотрела на меня.
— Кто звонил?
— Дядя, — сказал я.
Она чуть наклонила голову. Про дядю я рассказывал только раз. Давно. Она помнила.
— И что? — спросила она.
— Приедет к вечеру.
Вероника ничего не сказала. Подошла, взяла мою кружку, налила себе чаю. Встала напротив, облокотившись на столешницу. За окном качнулась ветка, по подоконнику скользнула тень.
— Ты напрягся, — сказала она.
— Немного.
— Немного, — повторила она без улыбки.
Я не ответил. Она отпила чай, глядя на меня поверх кружки. Умная. Всегда всё видела.
— Я Алису отведу, — сказала Вероника. — К вечеру будем дома. Приготовлю что-нибудь. Дядя твой — он что поесть-то любит?
Я попытался вспомнить. Дядя Коля ел молча, быстро, не поднимая глаз от тарелки. Что именно — не помнил. Помнил только, как он резал хлеб: аккуратно, ровными ломтями, держа буханку под странным углом.
— Не важно, — сказал я. — Что-нибудь простое.
Вероника кивнула. Поставила кружку, поправила хвост, пошла в коридор. У двери обернулась.
— Вань.
— Да.
— Всё нормально будет.
Я кивнул. Она вышла. Через минуту хлопнула входная дверь, и в квартире стало тихо. Только часы щёлкали на стене да Уголёк посапывал у двери.
Я открыл ноутбук. Экран засветился. В текстовом поле мигала строка:
«Капитан, входящий звонок: номер скрыт. Геолокация: не определена. Запись разговора сохранена. Нужен анализ?»
Я напечатал: «Пока нет».
Она ответила сразу:
«Принято. Жду».
Я закрыл ноутбук. Посмотрел в окно. Сосна на углу дома качалась всё так же — сильно, но бесшумно.
Дядя Коля ехал. И что-то мне говорило: он везёт не себя.
Принято. Ошибки отслеживаю. Формат фиксирую: в конце главы — **«Аннотация к главе [номер]»**, чтобы ты сразу видела, куда идём.
Давай тогда первую главу.
Глава 1
Дядя приехал в девятом часу.
За окном уже смеркалось. Сосны за домом слились в одну тёмную стену. В гостиной горел торшер — старый, с жёлтым абажуром, из омской ещё квартиры. Вероника накрыла на стол: курица, картошка, солёные огурцы из банки, которую ей передала коллега из клиники. Хлеб она нарезала ровными ломтями — я заметил это, когда вышел из кухни, и ничего не сказал.
Звонок в дверь прозвучал глухо, коротко. Один раз. Дядя всегда звонил именно так: один раз и ждал. Я пошёл открывать. Уголёк поднял голову, но не залаял — просто смотрел.
В дверях стоял дядя Коля.
Он постарел. Не так, как стареют люди на пенсии, — не обмяк, не ссутулился. Высох. Лицо стало резче, скулы выступили, кожа натянулась. Волосы совсем седые, коротко стриженные. Глаза те же: серые, спокойные, цепкие. Одет в тёмную куртку без опознавательных знаков, старые джинсы, свитер с высоким горлом. В руке — потёртый кожаный портфель, который я помнил с детства. Треснувший по шву, но целый.
— Здорово, Ваня, — сказал он.
Голос был тихим, но не слабым. Он шагнул через порог, и я почувствовал запах: табак, кожа, что-то ещё — железнодорожный, наверное. Плацкарт. Он всегда ездил плацкартом.
— Раздевайся, — сказал я. — Ужин готов.
Дядя снял куртку, повесил на крючок у двери. Движения прежние — точные, без лишних жестов. Он заметил Уголька, посмотрел на него секунду, кивнул. Уголёк вильнул хвостом — то ли одобрил, то ли просто обозначил присутствие.
В коридор вышла Вероника. Встала чуть позади меня, вытерла руки о полотенце.
— Здравствуйте, — сказала она. — Я Вероника.
Дядя повернулся к ней. Пауза. Он смотрел дольше, чем требовалось для вежливости, но не грубо. Изучал.
— Николай, — сказал он. — Можно дядя Коля.
— Можно и дядя Коля, — сказала Вероника спокойно. — Мойте руки, ужин стынет.