Инна Проскуряк – Чужое тепло (страница 3)

Каргин выругался, схватил телефонную трубку. Я вышел в коридор.

Сорок два года. Подсобный рабочий. Молоток в девяносто девятом, молоток сейчас.

Но что-то не складывалось. Не было в этой картине логики. Зачем идти на двойное убийство после глупой ссоры? Зачем бежать в Казахстан, если ты простой строитель?

И почему «Готово»?

В кабинет вернулся Каргин. Лицо красное, потное.

— Всё. Петропавловск предупреждён. Встретят.

— Хорошо. Я еду туда.

— Куда? В Казахстан?

— На границу. Хочу видеть его лицо, когда будут брать.

Каргин покачал головой.

— Странный ты, Метростроев. Два трупа в панельке, а ты ищешь чёрта в мелочах.

— Чёрт всегда в мелочах, — сказал я. — Особенно если мелочь — это брелок за триста рублей.

Я вышел в коридор и направился к лестнице. Сзади хлопнула дверь кабинета.

До границы было два часа езды.

Глава 2

Автобус тормознули в тридцати метрах от шлагбаума.

Казахстанские пограничники сработали чисто. Две машины с двух сторон, автоматчики у дверей. Пассажиров вывели — человек десять, в основном женщины с сумками и пожилая пара. Отдельно, лицом к борту автобуса, стоял мужчина в серой мастерке. Руки на крыше. Ноги расставлены.

Гребнёв.

Я наблюдал из машины Каргина. Мы приехали на пятнадцать минут позже — не гнали, смысла не было. Вся работа уже сделана.

— Здорово их натаскали, — сказал Каргин, кивая на пограничников.

Я промолчал. Вышел из машины. Холодный ветер гнал по асфальту мелкую пыль. Пахло соляркой и степью.

Гребнёва уже обыскали. Он стоял без наручников, но в плотном кольце. Рост — средний. Плечи узкие. Лицо бледное, с глубокими залысинами. Глаза бегали.

Я подошёл ближе. Пограничник — молодой парень с капитанскими звёздами — протянул мне паспорт задержанного.

— Алексей Павлович Гребнёв. Гражданин РФ. Снят с рейса Тюмень — Петропавловск.

Я кивнул. Посмотрел на Гребнёва.

— Вы знаете, почему вас задержали?

Он дёрнул плечом.

— Понятия не имею.

Голос тихий, сиплый. Как будто простужен.

— Трупный запах ещё не выветрился из вашей одежды, — сказал я. — А вы понятия не имеете.

Гребнёв замолчал. Я смотрел на его руки. Пальцы короткие, ногти обкусаны. На костяшках — свежие ссадины. Такие же, как у Дронова. Либо защищался, либо бил.

— Где молоток?

— Какой молоток?

— Которым вы убили Дронова и Седых.

Он поднял на меня глаза. Серые, водянистые. Взгляд человека, который ещё не решил, как себя вести — отпираться или сознаваться.

— Я никого не убивал.

— В вашей квартире нашли одежду со следами крови. В мусорном контейнере у дома — пакет с вещами. Экспертиза уже работает.

Это был блеф. Пакет ещё не нашли. Но Гребнёв этого не знал.

Он облизал губы. Посмотрел на пограничников, потом на меня.

— Это была самооборона.

— Рассказывайте.

Он помолчал. Потом заговорил — быстро, сбивчиво.

— Мы сидели у них. Ну, у Дронова. Он позвал. Сказал, посидим, поговорим. Я пришёл. Там Марина была. Она чай заварила, потом поесть принесла. Нормально сидели. А потом он начал.

— Что начал?

— Ну, цепляться. Что я на Марину смотрю. Что она мне улыбается. Что у нас с ней что-то. А у нас ничего. Просто по-соседски.

— Он плюнул мне в лицо. Прямо вот сюда, — он провёл пальцем по щеке. — И сказал: «Вали отсюда, пока я тебя не выкинул». Я встал и ушёл. Домой, к себе. Сидел на кухне, трясло всего. Обидно стало. Несправедливо. Я ему ничего плохого не сделал, а он так…

— Дальше.

— Я взял молоток. Ну, инструмент у меня был, ремонт делал. И вернулся. Дверь открыта была. Он в коридоре стоял, меня ждал. Я его ударил. Раз, ещё раз. Он упал. А потом я пошёл в спальню.

— Зачем?

— Не знаю, — он опустил глаза. — Просто пошёл. Она спала. Я ударил.

Повисла пауза. Ветер трепал край мастерки на плече Гребнёва. Пограничники стояли молча.

— Что было потом?

— Потом я переоделся. Вещи сложил в пакет. Выкинул в мусорку у соседнего дома. Пошёл на автовокзал.

— Зачем в Казахстан?

— У меня там двоюродный брат. В Петропавловске. Думал, пересижу.

— Гребнёв, а теперь главный вопрос. Почему вы позвонили своему контакту и сказали: «Готово»?

Он замер. Лицо дёрнулось.

— Я никому не звонил.

— Сим-карта в вашем телефоне. Звонок за час до убийства. Мессенджер. Одно слово: «Готово».

Гребнёв молчал. Бегающие глаза остановились. Он смотрел на меня уже по-другому. Не как затравленный подсобник, а как человек, который понял — здесь не просто убийство. Здесь что-то другое.

— Я не знаю, о чём вы.

— Знаете. И расскажете. Но позже.

Я повернулся к Каргину.

— Оформляйте. Экстрадицию я согласую с Москвой. Забираем его в Тюмень.

Каргин кивнул. Пограничники защёлкнули на Гребнёве наручники. Он не сопротивлялся. Только смотрел на меня через плечо, пока его вели к машине.