Инна Проскуряк – Чужое тепло (страница 2)

Одно слово. И два трупа.

Чужое тепло, чужая водка, чужие разговоры до двух часов ночи. И молоток, которого нет ни в одной из квартир.

Дело только началось. И вело оно явно глубже, чем соседская ссора.

Глава 1

Кабинет майора Каргина находился на третьем этаже УМВД по Тюмени. Окна выходили во двор — серый квадрат асфальта, мусорные баки, ржавая трансформаторная будка. На подоконнике стоял засохший кактус в пластиковом горшке.

— Кофе будешь? — Каргин кивнул на электрический чайник.

— Нет.

— А я выпью.

Он насыпал растворимый порошок в кружку с отбитой ручкой, залил кипятком. Пахнуло дешёвым концентратом. Я сидел напротив, перебирал ксерокопии протоколов.

— Что-то ты рано, Метростроев. Восемь утра. Я думал, после вчерашнего отоспишься.

Я не ответил. Читал.

Алексей Павлович Гребнёв. Сорок два года. Разведён. Детей нет. Работает на стройке — подсобный рабочий в фирме «ТюменьЖилСтрой». Прописан в квартире пятьдесят восемь — та же панелька, соседний подъезд.

Судимость одна: сто пятьдесят девятая, хулиганство. Девяносто девятый год. Приговор — два года условно. Из материалов дела: ударил собутыльника молотком по голове в ходе ссоры. Потерпевший выжил, претензий не имел.

Молоток. Тогда и сейчас.

Я отложил лист.

— Где Гребнёв?

— Ещё не нашли. Телефон выключен, по месту прописки не появлялся. Ориентировки разослали по области и соседним регионам.

— Не только по области. Он уйдёт дальше.

Каргин поднял бровь.

— С чего ты взял?

— Он не дурак. У него было четыре-пять часов до того, как соседка увидела пятно на потолке. На автовокзал — двадцать минут пешком. Первый автобус на юг уходит в шесть утра.

Каргин промолчал. Помешал кофе. Потом сказал:

— Ладно. Вот что накопали за ночь.

Он пододвинул мне папку. Я открыл.

Протокол осмотра места происшествия. Схема квартиры. Фотографии.

Дронов Валерий Викторович. Сорок семь лет. Водитель в охранном предприятии «СибОхрана». В компании с две тысячи второго. До этого — армия, потом таксовал.

Женщина: Марина Олеговна Седых. Тридцать восемь лет. Продавец в магазине хозтоваров. Сожительствовала с Дроновым около трёх лет. Прописана в той же квартире.

Я всмотрелся в фотографию. Женщина на снимке была живой. Короткая стрижка, светлые волосы. Мелкие черты лица. Узкие губы. В глазах — усталость.

— Орудие нашли?

— Пока нет. Мусорные баки проверили — пусто. Мусоровоз ушёл в семь утра. Сейчас ищем на полигоне, но это гиблое дело.

Я закрыл папку.

— Соседей опросили?

— Участковый работал. В основном — глухо. Слышали крики, но не вызывали. Такое в этой панельке случается часто. Контингент простой.

— А та соседка? Что снизу?

Каргин поморщился.

— Бабка, семьдесят два года. Плохо слышит. Говорит, проснулась в пять утра от того, что с потолка закапало. Пошла наверх — дверь открыта. Заглянула — и чуть инфаркт не схватила.

— Дверь была открыта?

— Да. Гребнёв не запер, когда уходил.

Я записал это в блокнот. Не запер. Значит, торопился. Или не хотел, чтобы дверь взламывали и поднимали шум раньше времени. Дал себе фору.

— Что по «СибОхране»? — спросил Каргин. — Ты вчера оживился.

Я помедлил. Потом сказал:

— Полгода назад в Омске мы брали одного из их исполнительных директоров. Красин. Заказные похищения, шпионский софт, давление на свидетелей. Дело ушло в Москву. «СибОхрана» тогда прошла по краю — формально Красин действовал вне рамок компании.

— Думаешь, здесь связь?

— Пока не знаю. Но Дронов работал у них водителем. А Гребнёв — подсобник на стройке. С чего им сидеть за одним столом?

Каргин задумался.

— Может, просто соседи. Выпивали, поскандалили. Бытовуха.

— Может. Но ты видел брелок на ключах Дронова?

— Какой брелок?

— Волчья голова. Металлическая, старая.

Каргин пожал плечами.

— Сувенирка. У нас полгорода с такими ходит. Рынок, триста рублей штука.

Я не стал спорить. Встал, подошёл к окну. Во дворе участковый выгуливал служебную овчарку. Собака тянула поводок, рвалась к мусорным бакам.

— Мне нужен доступ к камерам в районе панельки, — сказал я. — И биллинг по номеру Гребнёва за последнюю неделю.

— Это мои сотрудники могут сделать.

— Пусть сделают. И ещё: кто вёл допрос по тому делу в девяносто девятом? Когда Гребнёв ударил человека молотком?

Каргин полистал бумаги.

— Следователь Сазонов. Умер в две тысячи десятом. Инфаркт.

Я кивнул. Значит, старых концов нет. Только новые.

В кармане завибрировал телефон. На экране — сообщение в мессенджере. Сухой текст, без эмодзи.

«Объект засветился на трассе Тюмень — Курган. Рейсовый автобус, семь утра. Билет до Петропавловска. Прибытие — через два часа. Вероятность 89%.»

«Аура». Я не отвечал на её сообщения — она всё равно не ждала ответа.

— Каргин, — сказал я. — Гребнёв едет в Казахстан.

Он уставился на меня.

— Откуда знаешь?

— Есть источник. Нужно срочно связаться с автовокзалом Петропавловска и казахстанской полицией. Если он перейдёт границу — мы его потеряем.