Инна Площенко – Шёпот бездны (страница 7)

— Вот это да!

— Риг, ты чего разлёгся? Вставай, тебя девчонка уложила!

Элирия опустила меч и протянула руку своему недавнему противнику, помогая ему подняться. Он смотрел на неё с нескрываемым уважением и толикой суеверного страха.

Глава 9.

Рассвет окрасил горизонт в бледно-розовые и золотистые тона, но для солдат, поднявшихся с первыми лучами солнца, утро несло не красоту, а привычную тяжесть похода. Лагерь сворачивался с деловитой суетой: звякала упряжь, фыркали кони, пахло дымом и дорожной пылью. Элирия, уже полностью облачённая в доспех, который теперь казался ей чуть менее чужим, заняла своё место в строю.

Дорога, вьющаяся через лес, казалась бесконечной. Монотонный ритм шагов — хруст гравия под сапогами, мерное покачивание седла — убаюкивал и одновременно изматывал. Утренняя прохлада давно сменилась дневным зноем, и под стальными пластинами снова начал скапливаться пот. Но физическая усталость была ничем по сравнению с бурей, бушевавшей в её душе.

Сначала она гордилась собой. Каждый взгляд, брошенный на неё солдатами, был наполнен новым уважением. Вчерашний поединок стал легендой, обросшей подробностями за одну ночь. Она больше не была «принцессой», она стала «той самой девчонкой», что уложила Рига. Это чувство пьянило, придавало сил. Но чем дальше на восток уходил отряд, чем ближе становился рокот далёкого прибоя, тем сильнее её окутывал липкий, холодный страх.

«Что, если я не справлюсь? Что, если мои силы — лишь случайность? Что я увижу там, на побережье? Жив ли Ардан? Жив ли брат?»

Эти мысли жалили её изнутри, отравляя гордость едким ядом сомнения. Она смотрела на спины ехавших впереди воинов и пыталась унять дрожь в руках.

Вдруг её лошадь поравнялась с другой. Элирия подняла глаза и увидела молодого солдата, почти мальчишку. Ему было лет семнадцать, не больше. Его лицо было покрыто веснушками, а из-под шлема выбивались непослушные рыжие вихры. Он улыбался ей широкой, открытой улыбкой.

— Эй! Ты ведь та самая? Ну, которая вчера... — он сделал выпад рукой, изображая удар мечом. — Ух! Я всё видел! Это было... это было невероятно!

Он говорил без умолку, его голос звенел от восторга и юношеского максимализма.

— А я вот только в прошлом месяце вступил! Отец сказал: «Иди, сынок, послужи королю». А я и рад! Я этих чудовищ совсем не боюсь! Говорят, они огромные, но мы-то больше! И нас много! А главное — с нами теперь ты! С твоими волшебными силами! Говорят, у тебя глаза светились! Это правда?

Он тараторил без остановки, перескакивая с темы на тему: рассказывал о своей деревне, о старом псе, которого оставил дома, о том, как вчера чуть не проспал построение.

— И вообще, — подытожил он, глядя на неё с искренним восхищением. — Если уж сама принцесса не побоялась сбежать из замка и пойти на войну, то нам-то чего бояться? Это так вдохновляет!

Элирия слабо улыбнулась ему в ответ. Его наивная вера и детская храбрость были трогательны. Но его слова падали в пустоту. Она почти не слушала его радостную болтовню. Все её силы уходили на то, чтобы держать лицо и бороться с ледяным ужасом, который сжимал её сердце стальными тисками при одной мысли о том, что ждёт их впереди. Она кивала в нужных местах, но мыслями была уже там — на чёрном от крови песке побережья.

Сумерки опустились на мир, словно тяжёлый, пропитанный сыростью бархатный полог. Лес, который днём казался просто молчаливым свидетелем их похода, теперь наполнился тревожными тенями и скрипами. Лагерь только начал оживать после команды «привал», когда воздух прорезал далёкий, но стремительно приближающийся гул — дробный, панический топот множества копыт.

Из-за поворота дороги, словно вырвавшись из пасти самой ночи, вылетели всадники. Это были не солдаты. Их одежда была изорвана и покрыта пылью, лица — искажены ужасом, а глаза казались огромными чёрными провалами на бледной коже. Они неслись сломя голову, не разбирая дороги, и лишь в последний момент свернули, заметив стройные ряды королевского отряда. Лошади хрипели, вставая на дыбы.

Солдаты среагировали мгновенно, перегородив путь и окружив беглецов. Командир подъехал ближе, его лицо в свете факелов казалось высеченным из гранита.

— Кто вы? Что случилось? — его голос был подобен удару стали о камень.

Один из беглецов, старик с безумным взглядом, сполз с коня, едва держась на ногах.

— Они идут... — прохрипел он, хватая капитана за стремя. — Твари... из моря. Они вышли на берег... не просто вышли. Они идут вглубь! Сжигают всё! Деревня Холмистый Лог... её больше нет. Мы бежали... бежали, чтобы предупредить.

По строю солдат пробежал ропот ужаса. Это были не просто слухи рыбаков. Это была реальность. Война пришла к порогу.

Капитан выпрямился в седле, его голос зазвенел, перекрывая испуганный гул:

— Лагерь не разбиваем! По коням! Идём дальше! Ночью! Каждый час промедления стоит чьей-то жизни!

Приказ был встречен мрачным молчанием, которое тут же сменилось лязгом оружия и фырканьем коней. Страх, до этого таившийся где-то глубоко в подсознании, теперь стал осязаемым, он висел в воздухе едким туманом. Солдаты ускорили шаг, переходя на быструю рысь.

Элирия чувствовала этот страх каждой клеточкой тела. Он был ледяным и липким. Её пальцы, сжимающие поводья, побелели от напряжения. В какой-то момент паника достигла своего пика. Ужас перед неизвестным злом, уничтожающим целые деревни, стал невыносимым. Мелькнула предательская мысль: «Развернуть коня. Бежать назад. В безопасность дворца».

Глава 9.

Она уже почти натянула поводья, уже почти поддалась животному инстинкту самосохранения... И вдруг мир замер.

Шум ветра, топот копыт, голоса солдат — всё стихло, словно кто-то нажал на паузу. В наступившей оглушительной тишине, в её голове прозвучал голос. Он не был громким, скорее похожим на шёпот ветра в листве или далёкое эхо колокола. Но он был женским, глубоким и властным.

— Ты должна быть там, — сказал голос. Элирия вздрогнула всем телом. — На поле боя, — продолжил шепот, наполняя её сознание странным спокойствием посреди хаоса. — Тебе суждено быть там. Только так ты сможешь найти себя. Только так ты сможешь помочь людям.

Голос был знакомым и чужим одновременно. Он нёс в себе мудрость веков и тепло материнских объятий. Он не приказывал — он утверждал.

Ледяной ужас в груди Элирии начал таять, уступая место чему-то иному — горячей волне решимости и странного, необъяснимого спокойствия. Она отпустила поводья.

Её лошадь продолжала идти вперёд вместе со всем отрядом, но теперь Элирия смотрела прямо перед собой. Её фиалковые глаза, отражавшие свет далёких факелов, больше не были глазами испуганной девушки. В них зажёгся холодный огонь предназначения. Она знала свой путь.

Рассвет не принёс облегчения. Небо на востоке окрасилось в болезненные багровые тона, словно отражая пламя, бушевавшее впереди. Воздух стал густым и тяжёлым, наполнившись удушливым запахом гари и смерти задолго до того, как они увидели само место трагедии.

Деревня открылась перед ними внезапно, стоило лишь выйти из-под прикрытия последних деревьев. Это был не просто лагерь или разграбленное поселение. Это было кладбище.

На месте аккуратных домиков чернели лишь обугленные остовы, похожие на скелеты гигантских животных. Дым всё ещё лениво поднимался от тлеющих углей, смешиваясь с утренним туманом в едкое марево. Повсюду, где раньше кипела жизнь, теперь лежали лишь обгоревшие, неузнаваемые останки. Запах стоял невыносимый — приторно-сладкий, тошнотворный запах горелой плоти и дерева.

Солдаты ехали, молча, стиснув зубы. Даже самые бывалые ветераны отводили взгляды. Молодой болтливый солдат, ехавший рядом с Элирией, побледнел как полотно и замолчал, его обычная жизнерадостность испарилась перед лицом такого ужаса. Элирия чувствовала, как к горлу подступает комок. Она смотрела на это опустошение и понимала: вот что ждёт весь мир, если они проиграют.

Вперёд отправили разведчиков. Отряд углубился в лес, который служил последним барьером перед побережьем. И здесь царила мёртвая тишина. Не было слышно ни пения птиц, ни шороха мелких зверьков в подлеске. Лес будто вымер. Не было даже привычного жужжания мух над падалью или стрекота кузнечиков в траве. Казалось, сама природа затаила дыхание в ужасе перед тем, что притаилось у кромки воды.

Разведчики вернулись к полудню. Их лица были серыми от увиденного.

— Это не просто звери, командира, — доложил старший из них, утирая пот со лба трясущейся рукой. — На них ездят всадники!

— Всадники? — брови командира сошлись на переносице.

— Да. В доспехах. Белых, как кость или соль, таких мы никогда не видели. Они спустились с неба... или из моря. Чудовища слушаются их бес слов.

Он описал тварей: чёрные как смоль тела, напоминающие огромных слизней или червей, но с четырьмя мощными лапами, оканчивающимися когтями размером с меч. И множество гибких щупалец вокруг бездонной пасти, усеянной тысячами острых, как иглы, зубов.

— Мы насчитали шестнадцать штук. Они стоят лагерем прямо на берегу.

Командир принял решение остановиться на самой опушке леса, не выходя на открытое пространство перед пляжем. Он собрал офицеров на совет прямо здесь, среди деревьев.

— Они нападают ночью, — рассуждал он вслух, водя пальцем по карте из телячьей кожи. — Люди бежали днём. Значит... им вредит солнце. Свет — их слабость. — Он обвёл взглядом своих людей. — Если есть всадники, значит, их цель — не просто резня. Им нужны мы. Те, кто может дать отпор. Люди говорили об огне... но это не обычный огонь. Это оружие всадников.