Инна Площенко – Шёпот бездны (страница 5)

Затем выступил король Альториус, объявив жителям о мерах подготовки к возможной войне. Приказано было усилить оборону, мобилизовать армию и обеспечить безопасность важнейших городов.

Спокойствие, царившее в столице, было обманчивым, как затишье перед бурей. Спустя время вести приходили скупо, похожие на рыбацкие байки: пропала лодка у северных скал, исчез патруль на южном мысе. Но когда гонец из прибрежного форта прибыл в замок с лицом белым как мел, король Альториус понял — беда пришла.

— Ваше Величество, — гонец рухнул на одно колено, едва переступив порог тронного зала. — Они выходят из воды. Ночью. Существа... не похожие ни на что. Огромные, чешуйчатые, с клыками, способными перекусить рыцаря в доспехах пополам. Наши солдаты... они не успевают даже поднять меч.

Король помрачнел. Он поднялся с трона, и его тень упала на испуганного гонца.

— Собрать армию. Всех боеспособных мужчин. Мы выжжем эту заразу калёным железом.

Был отдан приказ. Под звуки боевых рогов армия выступила в поход. Элирия стояла на крепостной стене, кутаясь в тёплый плащ. Ветер трепал её волосы, но она не чувствовала холода. Внизу, во дворе, Ардан проверял подпругу коня. Рядом с ним был её брат, принц Ирлик — собранный, решительный, настоящий командир.

Она поймала взгляд Ардана. На мгновение он отвлёкся от своих дел и посмотрел на неё. В его глазах она прочитала всё то — же молчаливое обещание верности, что сквозило в его письме. Он кивнул ей — едва заметно, только для неё. А затем ворота замка распахнулись, и колонна солдат двинулась на восток, к рокочущему морю.

Дни потянулись мучительно медленно. Дворец замер в ожидании.

Для Элирии время словно остановилось. Она стояла на том же балконе, где ещё недавно вдыхала аромат цветов, но теперь тёплый ветер казался ей ледяным дыханием бездны. Небо, усыпанное мириадами звёзд, было безжалостно и равнодушно.

В её душе бушевала буря, которую не мог усмирить никакой внешний покой. Два самых дорогих ей человека ушли в эту тьму. Её брат, её защитник, её кровь. И Ардан. Её тайна, её надежда, её первая и единственная любовь.

Она представляла их там, на далёком побережье. Видела, как сталь их мечей отражает не солнечный свет, а мертвенное сияние, идущее от чешуи морских чудовищ. Слышала в ушах не шум прибоя, а утробный рык тварей и крики умирающих солдат. Каждый удар сердца отдавался глухой болью.

«Они там совсем одни, — думала она, сжимая холодные каменные перила до боли в пальцах. — Против ужаса, которому нет имени. Против врага, который не знает пощады».

Мысль о том, что она заперта здесь, в золотой клетке, пока они сражаются за свою жизнь, была невыносима. Она чувствовала себя предательницей. Её место было там, рядом с ними, с мечом в руке. А вместо этого она могла лишь стоять и смотреть в пустую темноту, молясь всем богам, чтобы эта ночь не стала для них последней.

Страх за их жизни смешивался со жгучим стыдом за собственное бессилие, образуя в груди тугой, ядовитый комок. Она закрыла глаза, и по щеке скатилась одинокая слеза, теряясь в складках её платья. Мирная ночь вокруг была лишь насмешкой над войной, что шла где-то там, за горизонтом.

А потом прилетел сокол с чёрным пером — знак дурных вестей.

Король принял послание в одиночестве. Он сломал печать дрожащими руками. Пробежал глазами по строчкам, и лист выпал из его пальцев, плавно опустившись на мраморный пол.

В послании говорилось о бойне на побережье. О том, как твари из глубин набросились на лагерь под покровом ночи. О том, что армия была разбита и рассеяна.

Но главное — принц Илрик пропал без вести.

Король поднял голову и посмотрел на дочь, которая тихо вошла в зал, привлеченная тишиной.

— Элирия... — его голос сорвался. — Твой брат... он исчез.

Глава 7.

Новость о разгроме армии и исчезновении брата ударила по Элирии, словно молния. Мир, ещё вчера казавшийся полным света после получения письма Ардана, погрузился во мрак. Но вместе с горем в её душе вспыхнул огонь, которого она никогда прежде не знала. Это была не просто скорбь, а яростная решимость.

— Отец! — голос Элирии звенел от напряжения. — Я должна идти. Я не могу сидеть здесь, сложа руки, когда мой брат и Ардан... Я могу сражаться! Ты знаешь, я умею. Я поеду с остатками гвардии. Мы найдем их!

Король посмотрел на неё долгим, тяжелым взглядом. В нём смешались отцовская любовь и холодный расчет правителя.

— Нет, Элирия. Твой долг — быть здесь. Ты — наследница. Если мы потеряем и тебя, королевство останется без будущего. Это приказ. Враг непредсказуем, и ты необходима живая и здоровая для поддержания морального духа нашего народа.

Его слово было законом. Но в этот миг принцесса поняла, что закон для неё больше не имеет значения. Отказ отца не сломил её волю, а лишь направил её в другое русло.

Той же ночью, закутавшись в темный плащ, чтобы никто не узнал её, Элирия покинула дворец. Её путь лежал к древнему Храму Жриц, чьи белые стены возвышались над спящим городом. Она шла не как принцесса, а как растерянная девушка, ищущая ответы.

В полумраке храма её встретила наставница — старая жрица с мудрыми глазами, видевшая на своем веку больше, чем все короли вместе взятые. Она, молча взяла Элирию за руку, и повела в свои покои.

Принцесса упала перед ней на колени, не стыдясь своих слез.

— Скажи мне, что делать? Мое сердце рвется туда, на поле боя. Я должна спасти их! Но отец... он запрещает. Что сильнее: долг перед короной или долг перед собственным сердцем?

Жрица долго молчала, глядя на дрожащее пламя свечи. Затем она возложила морщинистую ладонь на голову Элирии.

— Слушай своё сердце, дитя мое. Не разум, не страх и не чужие приказы. Сердце никогда не лжет. Если оно велит тебе идти — иди. Следуй его зову, куда бы он тебя ни привел. Даже если путь этот будет усыпан не розами, а шипами.

Элирия подняла голову. В глазах жрицы она увидела не осуждение, а понимание и тихое благословение. Решение было принято.

Она покинет дворец не как беглянка, а как воительница, идущая за своей судьбой.

В полночь, надев простую одежду, скрывающую женскую внешность, и вооружившись клинком и шлемом, Элирия прокралась через служебные ходы дворца. Охрана ничего не подозревала, полагая, что обычная смена караула идёт обычным порядком.

Ночь укрыла мир бархатным пологом, заглушив звуки дневной суеты и подарив Элирии шанс. Сердце колотилось где-то в горле, заглушая гул крови в ушах, пока она, словно тень, скользила по пустынным коридорам дворца. Каждый шорох казался оглушительным, каждый отблеск факела на доспехах стражи — приговором. Но удача была на её стороне. Тяжёлые ворота, скрипнув, выпустили её в прохладную темноту, и замок остался позади — молчаливый и безучастный свидетель её побега.

Покидая территорию дворца, девушка ощутила облегчение и свободу. Вместе с этим пришло и чувство ответственности за будущие решения. Новая жизнь начиналась прямо сейчас, с первых шагов навстречу неизведанным приключениям и испытаниям.

Впереди мерно покачивалась колонна солдат, направлявшаяся к портовому городу. Элирия пристроилась в хвосте, надвинув шлем так низко, что он скрывал половину лица. Запах пота, кожи и металла окутал её, вытеснив ароматы дворцовых садов. Она стала одной из многих — безымянным воином в строю.

Глава 8.

Первые сутки пути стали для неё настоящей пыткой, проверкой на прочность, к которой её не готовили ни лучшие учителя фехтования, ни занятия по военной теории. Солнце палило нещадно, и под стальными пластинами доспеха тело мгновенно покрылось липкой испариной. Каждый вдох давался с трудом, горячий воздух обжигал лёгкие. Ноги, привыкшие к мягким туфлям и мраморным полам, горели огнём в грубых солдатских сапогах. Внутренняя сторона бёдер была стёрта в кровь жёстким седлом, а плечи ныли от непривычной тяжести меча на поясе.

Когда отряд, наконец, остановился на привал у лесной опушки, Элирия буквально рухнула с коня. Мышцы дрожали от перенапряжения, а спина отказывалась разгибаться. Она сидела в стороне от костра, жадно глотая воду из фляги и чувствуя, как отчаяние ледяной змеёй вползает в душу.

«Что я наделала? — думала она, невидящим взглядом уставившись в огонь. — Я не выдержу. Это выше моих сил. Я принцесса, а не солдат».

Мысль о возвращении во дворец уже начала обретать пугающую привлекательность. Там были мягкие перины, прохладные ванны и тишина.

Но стоило ей закрыть глаза, как перед внутренним взором вставали другие картины: лицо Ардана с упрямой складкой у губ и встревоженный взгляд брата. Она вспоминала их разговор о долге и видела их там, на побережье, окружённых кошмарными тварями из морских глубин. И в тот же миг физическая боль отступала на второй план, становилась мелкой и незначительной.

Мысль о том, что они там одни сражаются с неведомым злом, пока она жалеет себя из-за пары мозолей, обожгла её стыдом. Это придало ей сил лучше любого отдыха. Она выпрямилась, расправила уставшие плечи и упрямо сжала зубы.

- Я справлюсь, — прошептала она себе под нос. — Я должна.

Элирия сидела в стороне от костра, прислонившись спиной к шершавому стволу старого дуба. Каждый вдох отдавался тупой болью в рёбрах, а ноги, казалось, налились свинцом и навсегда останутся в том положении, в котором она их согнула. Она сняла шлем, и прохладный ночной воздух коснулся её разгорячённого, влажного лица, принося минутное облегчение. Девушка жадно пила воду из фляги, чувствуя, как ледяная струйка стекает по подбородку на шею, за ворот стёганой куртки.