Инна – Мария – Идеальный мужчина. Дамский роман (страница 5)

Глава 4

Сандвич

Время шло неумолимо… И вот однажды, на сайте появилось сообщение от того самого художника в красной майке, чувственного и ранимого. Он задавал «дежурные» вопросы: «Как у тебя дела?», «Чем занимаешься?», но не забывал добавлять обращение «дорогая», это, конечно же, повысило мой интерес к происходящему. Стоит заметить, что у греков и некоторых других, «горячих» народов, такие обращения к противоположному полу, как «дорогая», «милая», «любовь моя», для нас имеющие достаточно глубокий смысл и употребляющиеся строго к человеку, которому ты действительно хочешь выразить свои чувства любви, преданности, дружбы, а у них это всего лишь слова-обращения, аналогичные нашим «девушка», «женщина» или даже «товарищ», «брат», что достаточно сильно сбивает подсознание, но мы не можем быстро перестроиться, продолжая реагировать эмоциями радости и возбуждения. Благодаря этому, у меня появилась толика энтузиазма, хотя осторожность и холодность присутствовали еще однозначно.

Я отвечала на все его вопросы, и вскоре он предложил снова увидеться. С другими встречаться не хотелось, хотя предложений было много, ну, а с художником…, с ним-то мы, по сути дела, знакомы две недели. Как я уже писала, каких-то чувств к нему возникнуть не успело, но он остался непознанным, словно процесс завис, а остаточные воспоминания о проведенных вместе часах, таили в себе приятные ощущения комфорта и спокойствия, исключая ситуацию с ночным клубом, но это было только небольшое разочарование, поэтому я согласилась встретиться вечером.

– Я подъеду к твоему дому, позвоню, хорошо? – закончил он переписку.

– Ок, – был мой ответ.

Я начала собираться! «Что одеть? Что одеть, чтобы выглядеть красивой? Или даже неотразимой! – мысли словно нотки-пиццикато стучали в голове. – Какое – нибудь красивое или, может, быть, даже вечернее платье! Не-е-ет, мы же поедем на мотоцикле, а он уж точно не для платьев – это, во-первых. Во-вторых, лето в этом году во всем мире холодное, а значит в Греции – прохладное. Ночи, хоть и теплые, но, если будем сидеть у моря или повыше поднимемся в горы, можно прозябнуть, и тогда толку от такой встречи мало, только и думай, как согреться», – рассуждала я вслух. Мы с сестрой принялись обдумывать наряд из всего гардероба, что был в нашем доме. С учетом жизненного опыта, и как истинные художники, отправляющиеся на встречу к художнику (она морально, я физически), со строгим учетом законов сочетаемости цвета и формы, приступили к мозговому штурму наших шкафов. В итоге были выбраны: белые брючки-капри; ажурная полупрозрачная бирюзовая маечка, связанная крючком; ярко-оранжевое трикотажное болеро и белые босоножки на платформе. Оранжевое пятно здесь добавляло яркости и тепла, а также хорошо сочеталось с цветом моих ногтей. Все самое необходимое сложили в белый меховой рюкзачок. Покрутившись перед зеркалом, обе сделали вывод, что выгляжу я великолепно и достаточно тепло!

Он позвонил. Оливия оглядела меня еще раз, кивнула в знак одобрения, и перекрестила перед выходом. Она всегда крестила всю свою семью. Дома у нас не было так принято, папа был в определенной степени атеист, увлекался другими духовными учениями и практиками, а мама уверовала только после смерти нашего старшего брата, покинувшего этот мир в возрасте двадцати пяти лет. Да это и понятно, так как становление их личностей и зрелость прошли при советской власти, когда все религиозное безжалостно отвергалось. Эдакое ежедневное «крещение» семьи, меня удивляло, и в какой-то мере, даже забавляло, потому что являлось ритуалом. Делать она это стала, уже довольно долго проживая в Греции – самой христианской стране мира. Дети перед каждым выходом из дома, подходили к ней и терпеливо ждали пока их перекрестит мама, но, а я позволяла себе иронизировать, вставая в очередь вместе с детьми, чтобы получить свой «крестик». Мы всей семьей смеялись, сестра же улыбалась, глядела на меня, глубоко вздыхала, но крестиком одаривала, приговаривая, что я глупышка, так как делаю это с иронией. А у меня был отпуск и все, что я желала – радоваться и наслаждаться, поэтому использовала любую возможность. Я так же позволяла себе кататься в сандалиях по полу супермаркетов, носить вызывающую короткую и полупрозрачную одежду, разговаривать громко на русском языке, привлекая внимание местных, и как вы уже знаете, встречаться с мужчинами – потенциальными женихами, отлично проводя с ними время.

– Ты, когда приезжаешь, становишься безбашенной, у тебя сносит крышу, – не зная как на это реагировать, подводила итоги моих пребываний в Греции сестра.

– Серьезной буду дома, там дурачиться не позволительно, – отвечала я. Она соглашалась с такой оправдательной позицией.

Приноровившись, я выскочила на улицу, по той самой винтовой лестнице. Уже стемнело, но город хорошо освещался и все было видно. Однако, найти мотоцикл среди несметного количества припаркованных автомобилей, которыми всегда были забиты улицы Салоников, задача не простая. Я поворачивала голову, разыскивая его, и, наконец-то, заметила на углу нашего дома статическую мужскую фигуру. Он сидел верхом на байке, упёршись в асфальт обеими стопами вытянутых ног, тем самым поддерживая равновесие. В позе его читалась определенная нервозность, которую выдавали руки, он всё не знал, куда их пристроить: то перекрещивал на груди, то брался за руль, то укладывал на бензобак. Я подошла, тоже испытывая смущение, ведь расстались мы странно и глупо, из-за его никчемной обиды. Улыбнулись, поздоровались, и я осознала, что смотрим мы друг на друга, как-то по-особенному. Этот взгляд можно было именовать магнетическим, потому что оторваться было почти невозможно. Преодолевая виноватое стеснение, сдавленными и тихими голосами начали диалог.

– Куда поедем? – первым спросил он.

– Не знаю, – ответила я.

– Что желаешь: погулять, посидеть в кафе, покататься на мотоцикле?

– Погулять, – не много поразмыслив, сказала я.

– А где будем гулять?

– По набережной.

– На набережной я бываю каждый день, ну, если ты хочешь, давай по набережной.

Он взялся за руль обеими руками, чуть наклонился корпусом вперед и предложил мне садиться сзади. Бегло осматривая пассажирское место за его спиною, мысленно комментировала свои действия: «Вот подножка, на нее я поставлю одну ногу, перекину вторую и сяду. А где ручка, за которую держаться? Может ее вообще не предусмотрели в конструкции, хотя навряд ли, она должна где-то быть!». Я стояла возле байка, лихорадочно обшаривая взглядом пространство вокруг сидения. Происходила уже длительная заминка, он слегка повернул голову, но ничего не сказал, терпеливо ожидая моего восседания на своего железного коня. Я начала движение, но глаза так и не находили заветной цели. «Ручки нет. Это небезопасно, я обязательно должна держаться» – не прыгали, а скакали галопом мысли в моей голове. Рисковать своим здоровьем, а, может быть, даже жизнью, в мои планы совсем не входило, но я уже села на свое место. Руки пару секунд висели как плети, но потом начали поспешно ощупывать сидение сзади, в надежде отыскать ручку, тщетно, нет ее! Затем началась аккуратная пальпация сидения спереди между ног. «Тоже нет, и значит, что? – спрашивала я сама у себя, – Значит, мне придется держаться за водителя? За не-е-го-о-о?» – до легкого помутнения осознала я происходящее, вернув руки в состояние плетей. Он же выдержанно ждал, пока я благоустроюсь. Сделав глубокий вдох, обычно дерзкая я, смогла только промямлить:

– А как держаться?

Он медленно повернулся ко мне, максимально на сколько мог, выдержанная улыбка изменила мимику лица и свидетельствовала о недоумении моей недогадливостью, а также явно ее владелец получал удовольствие от созерцаемой беспомощности и скромности, в таком простом-то деле.

– За меня, – с притаившимися нотками иронии в голосе, но уверенно и твердо сообщил он, явно готовый к такому вопросу.

– За… те-е-бя-я-я? – процедила я сквозь зубы, реально удивленным тоном, потому что до этого момента еще теплилась надежда, что ручка отыщется или уж он укажет мне на нее. Хоть и знали мы друг друга две недели, но в основном заочно, поэтому обнимать малознакомого мужчину, в мои планы тоже не входило.

Его тело приняло исходное положение, а я начала процесс пристраивания рук, как к объекту, за который надо держаться. Задача была поистине трудная. Вцепившись взглядом в спину, находящуюся передо мною, отыскивала наиболее приемлемый вариант. Неуверенными движениями, реально стесняясь, приложила ладони к его плечам, но тут же одернула назад, сцепив в замок. «Нет, не так держатся на байке за водителя. Тогда как? А-а-а, в фильмах видела, что девушки обнимают парня сзади за талию, – погружалась я в мыслительный процесс и действовала экспромтом. Перенесла руки к талии и… – Как взять-то его за эту талию? Бр-р-р, ну, что за интим на мотоцикле?» – недоумевала я. Ладони мои очень легко, впервые коснулись его боков, и так там и остались. Я сидела, как фарфоровая кукла, прижав локти к туловищу, не в силах сделать еще, хоть какое-то, телодвижение. Между нами оставалась небольшая дистанция и меня это вполне устраивало, так как я, почему-то, жутко смущалась. Он же, с удовольствием, каждой частичкою собственного тела воспринимал все мои телесные изыскания. Когда я замерла, понял, что сцена завершена: