Инна Копысова – Сутево – дорога в себя (страница 5)
Раздался громкий топот лошадинных копыт и крики:
– Ведьмы! Взять их! На костёр! Живо! – женщины с ужасом и страхом смотрели как стража опутывает их веревками и тащит за собой, прихватив при этом содержимое котла и испеченный пирог.
Они прижались друг к другу, дрожа тонкими телами, будто листья на ветру, которые через минуту подхватит и унесет сильный вихрь. И, гонимые мужчинами в латах, поддерживали друг друга, медленно плелись следом.
Около пещеры, во главе круглого стола, в окружении десятка стеклянных баночек со снадобьями бабушки, сидел Яр. Мужчина безразлично смотрел на свою бывшую возлюбленную. Еще вчера ему донесли, будто та вместе с бабкой варили для него отраву. Поэтому, бесповоротно отдал приказ сжечь их на костре. Подойдя к пленницам, снова зло прищурился, фыркая от ненависти. Отломил небольшой ломоть пышного пирога и хотел положить в рот. Но тут, Аксиния оттолкнулась от земли, превратилась в орлицу, выбила из рук отравленный кусок и склевала его весь без остатка.
– Идиотка! Ты потеряла разум от любви! – кричала старая ведьма, корчась в страшных конвульсиях в огне.
Мертвую птицу бросили в костер рядом к ведьме, догорать. Огонь развевался с новой силой, языки пламени выплясывали танцы ненависти и злости, забирая навсегда с собой женщин.
Джон со стороны смотрел во все глаза на яростную картину сожжения и не мог понять, где находится. Хотелось сбежать из этого странного места, но что-то держало и он не мог сдвинуться с места. Шуршащая трава под ногами нашептывала о том, что это не сон и мужчина находится именно здесь, в этой реальности. А запах прелых листьев вызывал тошноту и мутил разум. Перед ним страшным пламенным огнем горела старая женщина и девушка-орлица, которая почему-то, была близка. Но Джон не испытывал никакой боли. Несчастные рвались и бешено кричали, причиняя только странные ощущения неприятного царапанья под кожей. С одной стороны сердце рвалось раненой птицей к тем, кто в костре. С другой – его распирало от непонятной важности и значимости. Джон прищурил глаза от яркого света, пристально посмотрел на Яра и резко отшатнулся. Сердце гулко стучало, отдаваясь болью в ребра. Тут-тук-тук, тук-тук-тук. Удар за ударом хлестал мозг так, что мужчина не мог даже пошевелиться и поверить, что видит это наяву. До боли зажмурил глаза и яростно сжал руки в кулаки так, что ногти впились в ладонь и мужчина понял, что это не сон.
На него смотрел он сам. Яр – это он. Лицо Яра – лицо Джона. И только что, именно Джон сам сжег свою бывшую любимую Аксинию.
– Бож-е-е! Не-е-ет! – закричал мужчина, покрываясь каплями пота, которые медленно скатывались по телу, а огонь костра будто сжирал без остатка до самых костей. Тот Яр или Джон громко расхохотался, обнажив гнилые желтые зубы и мерзко прохрипел:
– Никто! Слышите! Никто не может заниматься колдовством в нашей деревне. И так будет с каждым! – со злостью провозгласил Яр-Джон. – Раз и навсегда, я единственный Маг в округе! И так будет всегда! – будто горький яд выплюнул эти слова и мерзко расхохотался.
В дерева медленно сорвалась стая ворон. Блестящие черные глаза птиц смотрели со всех сторон, а хрустящие покрывала крыльев хлопали устрашающе. От стаи медленно отделился один ворон, подлетел к мужчине и наотмашь клюнул в голову. Затем хрипло каркнул, и пустыми черными глазницами начал буравить мужчину. Джон истошно закричал и вырубился. Темная стая еще долго устрашающе кружила над ним, словно черное облако, пока на землю не упало черное перо с голубыми прожилками.
Глава 7. Если долго смотреть в бездну, то бездна будет смотреть в тебя
Джон с усилием открыл глаза, которые сильно щипало. По щеке медленно, бороздя шершавую кожу, скатилась слеза. Соленая капелька попала в уголок губ и мужчина вздрогнул, быстро проглотив след мук во сне.
– Приснится же такое! Ведьмы какие-то, сожжение, ерунда! – быстро поднялся, с изумлением осмотрелся по сторонам и открыл от изумления рот. Он был совершенно один. На пыльной дороге. Справа возвышалась трухлявая балка, слева за спиной – разрушенная кирпичная церковь. Колокол молча трепыхался на ветру и, казалось, вот-вот сорвется, чтобы навсегда накрыть своим свинцовым грузным телом мужчину. По телу побежали мурашки, превращаясь в стада страшных существ, нашептывающих быстрее бежать из этого странного места.
– Да что это такое! – громко прокричал мужчина. Эхо размеренно разнесло его голос по туманным пустынным улицам, которые остались позади. – Ладно, похоже я тут никого больше не найду, пойду-ка обратно в дом, обустраиваться. Пора его отмыть и выскрести метлой из головы все старинные воспоминания. Не буду я слушать бабушкины наговоры. Мало ли, что там в прошлом произошло. Это сколько веков-то прошло, сказки все это! Е-рун-даа! – гордо вскинул голову и, непринужденно направился вперёд, насвистывая.
Когда церковь осталась далеко за спиной, Джон медленно повернулся. Гримаса ужаса исказила лицо, а тело покрылось капельками пота. Над старыми, местами ободранными куполами в воздухе, висела прозрачная девушка. Лицо которой было печально, а белоснежное когда-то платье, безжизненной тряпкой висело на плечах. Рядом стоял маленький кудрявый мальчик с грустными синими глазами и, подрагивая на ветру, протягивал маленькие детские ручонки.
Джон зажмурился, посчитал до пяти, открыл глаза и громко выдохнул с облегчением. Никого не было, лишь силуэты куполов, да мирно качающийся молчаливый колокол. Почти бегом направился туда, где, как ему казалось, более безопасно и понятно.
– Чертовщина какая-то! – рычал по дороге, мысленно вспоминая то, что увидел и вытер рукой мокрое вспотевшее лицо, изумленно уставился на свой рукав.
Край которого был опален, будто человека где-то задел огонь, причем не просто чуть-чуть, а нижняя часть сильно подгорела. Мужчина поднес ткань поближе к лицу, вдохнув ноздрями, и уловил едкий запах дыма. Однозначно, он где-то соприкасался с огнем, кусок рубахи был совсем трухлявым.
– Да не-е-е, – проговорил он, мысленно отгоняя то, что пришло на ум, – Этого просто не может быть! Это сон! А рукав, ну, наверное, где-то задел и не заметил! Всякое бывает. Наверное, в баре случайно где-то прислонился. – Джон уговаривал сам себя, но в груди появилось непонятное чувство тревоги и какого-то отвращения к себе. Хотелось заглянуть вглубь себя, но почему-то боялся увидеть то, что казалось было на поверхности. Ну не могло же это случиться в действительности. Вот он, вот извилистая дорога, скоро и жилище новое покажется. А при чем здесь огонь, сожжение и ведьмы – непонятно. «Видимо, после бегства что-то нарушилось в мозгах. Точно! Вот и объяснение!» – решил мужчина, нахмурив брови, и продолжил идти, смело размахивая руками.
Вдалеке показался край его деревянного дома за деревьями и раскидистый дуб.
– Надо бы глянуть, как там мои деньги в дупле. Мало ли. – но тут же усмехнулся своим мыслям. – Хотя, кто их может взять? Тут же нет никого. Я один. Да нет же, Марика… Интересно, куда та внезапно исчезла? – вспомнив рыжеватые волосы девушки, Джон неожиданно внутренне охнул, придерживая сердце, в котором сотнями швейных машинок застучали острые иголки.
– Да что со мной происходит? – руки противно задрожали, а тело непроизвольно вытянулось, как струна и качнулось в сторону. Ноги мужчины сами направили его влево от дома, в чащу леса, туда, где было старинное кладбище и озеро.
Страх и одновременно какая-то безысходность гнали вперёд. Будто кто-то сверху решил, что ему нужно быть именно сейчас в этом месте. В месте, где покоились мёртвые. Мёртвые и неупокоенные. И это ещё больше нагоняло липкий страх, наполняя душу странной и непонятной тревогой.
Мужчина остановился у черного озера. Поросшее травой и бурой тиной, оно больше напоминало болото. То самое, где сейчас находилось его сердце. Тишина. Мёртвая. Гнетущая. Будто внутреннее одиночество и боль сердца прорвались через зубы и полетели Ангелом Смерти по этим местам. Туда, где воронка воды напоминала собственную жизнь, сгоняя в темную середину все то, что он сделал. На минуту Джон замер и перестал дышать. Израненное сердце так сильно стучало, что, казалось, разорвется в этом непонятном кавардаке жизни. Мужчина упал на колени, тело его замерло, а душа раскаивалась в смерти Лауры. Но, было поздно. Мертвых не вернуть, как-бы не хотелось.
Сколько прошло времени Джон не знал. Золотой закат красным заревом тихо спустился на озеро, мягко коснулся воды, успокаивая мужчину своим нежным тёплым светом. В душе поселилось мерзкое опустошение и раздавленность.
«Скоро начнёт темнеть, пока выдвигаться к дому», – подумал страдалец и тяжело поднялся на еле державших его ногах. Бросив последний взгляд на озеро, увидел дрожащую молодую девушку с малышом. Красавица молча смотрела печальным взглядом. Тёмные волосы трепетали на ветру, а мертвые глаза проникали прямо вглубь и словно кричали:
– Если ты обижаешь свою женщину, то никогда не будешь счастлив!
Она смотрела на него с маской тяжелой скорби и боли на лице, будто спрашивала, почему с ней так поступили, в чём же её вина. Джон не мог больше смотреть на это и бросился прочь, не разбирая дороги. Высокая острая, как лезвие осока хлестала по телу, оставляя раны, кровь сочилась ручейками, но мужчина не замечал этого. В голове гулкими ударами отдавалось: «Зачем? Зачем?? Зач-е-е-м»???