Инна Копысова – Сутево – дорога в себя (страница 4)

Сбежала из дома дивчина и бабку бросила. Убивалась долго потом старая женщина, да делать нечего. Вроде в себя приходить начала, оживать. А тут внучёнка вернулась, да не одна, а с сыночком, постаревшая, да высохшая, словно оглобля тонкая и глаза потухшие, будто жизнь совсем ушла из них, а смерть по пятам ходила, да очами теми округу выглядывала. Смотреть страшно было.

Прасковья сразу смекнула в чем дело – бросил жених и ребятёночка не пожалел. Стали они все вместе жить снова в доме, а через несколько месяцев мальчуган-то пропал, вместе с матерью.

Джон напряженно слушал, не перебивая, ни один мускул не дрогнул на лице мужчины, хотя боль ржавой иглой кольнула сердце, разъедая его сильнее, будто ржавчиной. Вспомнил Лауру и малыша нерожденного. И боль пробралась во все тело, словно опухоль, наполняя кровь и вены.

– Так вот, искали их, искали, но, видимо, сгинули навсегда в болоте, что в пролеске. Только с тех пор чуть с ума не сошла Прасковья, почернела вся, в лес жить ушла. А как кавалер внучки с новой женой приехал и жить в их доме стал, совсем ума лишилась.

Пришла к новобрачным, стоит, волосы чёрные распустила, глазами, словно углями дьявольскими зыркает, да тонким пальцем в новую жену тычет, проклиная:

– Не бывать вам счастливыми, никогда! Проклинаю, вас, детей ваших, внуков, всех – не будет вам жизни и род ваш иссохнет, как дуб у дома. Вымрете все! За то, что сгубили невиновных! И никто здесь счастлив не будет, скоро одни могилы будут, да кресты черные! Я так хочу! Так тому и быть! – и захохотала, обнажая гнилые зубы. Затем, развернулась и исчезла, оставив после себя лишь страх и ропот людской.

Равилия задумалась, посмотрела на разрушенную церковь, перекрестилась и продолжила:

– Конечно, потом все забыли о старухе этой. До той поры, как не забеременела жена у красавчика, а потом чуть не умерла в тяжелых родах. Да только это начало было. – женщина снова тяжело вздохнула, замолчала, словно проживала боль всем сердцем и ей было тяжело возвращаться в те времена.

– A потом, будто морок нашёл на те края. Сначала скот начал дохнуть, а потом и люди. Всё с детей малых пошло, ни одного в том месте живого не осталось – все сгинули. Кто по болезни, кто просто в лесах заплутал, другие – утром не проснулись. Сбились безумные матери в кучу и пришли к дому тому, да подожгли его вместе с людьми. Горели огнём пламенным красавец с женой и новорожденным, крики на всю округу были слышны, да никто помогать им не стал. Только на утро дом тот снова добротный стал, будто и не было пожара и смертей этих. Да бестолку все это, начали люди умирать от непонятной хворотьбы, а некоторые бежать пытались, да все же и их смерть настигла. Проклятье Прасковьи сбылось – никто не выжил, а люди эти края стороной обходят, не хотят повторения событий. Там ведь и обитает ворон чёрный, говорят, что это сама старуха, владения свои стережет, да чужаков отпугивает.

Женщина надолго замолчала, глаза затянуло плёнкой страха, но, опомнившись, что не одна, всплеснула руками и затараторила срывающимся голосом:

– Беги ты, милок из дома этого! Кабы чего плохого не случилось опять!

И только произнесла это, зазвонил старый набат, наполняя мозги без остатка страшными предчувствиями. Равилия охнула, затряслась словно лист на ветру.

– Боже! Как же это? Откуда звук идет? В нем же, в колоколе этом нет сердцевины, уж двадцать лет? Чем же звонит он? – женщина задрожала всем телом, лицо раскраснелось от страха, а старые узловатые пальцы показывали на Джона, сотрясая воздух. – Уходи отсюда, мил человек! Не к добру все это! Беги!!!

Она соскочила со стула, быстрыми шагами отошла к стойке бара и с ужасом смотрела на мужчину, кусая губы. Джон понял, что ему здесь больше не рады, совершенно не понимая, чем эта история может обернуться, но ругаться не стал. Видимо, женщина очень напугана теми событиями, пока без толку её разубеждать. Поднялся из-за стола, вытер салфеткой рот и руки, бросил несколько ассигнаций, поблагодарил хозяйку и направился к выходу.

Скрипучие петли двери заплакали, а сама поверхность будто почернела, покрывшись паутиной трещин. Джон сделал шаг, повернулся и спросил:

– А где мне найти Марику, не подскажите? Мне нужно с ней поговорить. – мужчина вопросительно поднял одну бровь, ожидая ответа.

– Нет у нас таких! И никогда не было! Уходи отсюдова! – закричала Равилия скрипучим голосом и будто моментально постарела лет на двадцать.

А колокол звонил и звонил, и этот зловещий перезвон сопровождал мужчину до тех пор, пока тот не оказался на окраине будто омертвевшего города. На улицах было тихо и совершенно безлюдно, только туман плотно осел и словно изменил город до неузнаваемости. Джону стало страшно и тревожно за будущее, кожей чувствовалась пустота и безысходность. И не было понятно, что там, впереди. Но он продолжал шагать в ту самую, непонятную черноту, возвращаясь в дом на кладбище.

Взгляд мужчины упал на трухлявую, истлевшую, словно мертвое тело, балку. Там сидел большой нахохлившийся ворон. Перья птицы были вымазаны чем-то липким и торчали вверх, а блестящие, словно горошины глаза смотрели в упор, не мигая. Птица встрепенулась, прищурив очи, громко и хрипло каркнула, повернув на бок голову. Взмахнула огромными хрустящими крыльями, поднялась вверх и улетела прочь. Только черное перо с голубыми прожилками медленно закружилось и упало наземь.

Джон тут же упал словно подкошенный на пыльную землю и потерял сознание.

А вороново оперенье перенесло мужчину в одну из прошлых жизней.

Глава 6. В жизни – как в книге, а в книге – как в сказке, а сказки – из жизни

– Как красиво! Сегодня Полнолуние, ведьмовское время. Мое! – Аксиния посмотрела в темное зеркало, покрытое тонкими трещинками от времени, поправила длинное холщовое платье, заплела волнистые волосы в толстые косы и отправилась на встречу с любимым.

Круглое, как блин солнце, золотом освещало дорогу, а сухая листва начала желтеть и местами сбивалась в кучки под ногами. Дева легко бежала босиком, напевая от счастья и тихо шуршала жёлтым покрывалом, радуясь как дитя. Величественный замок с маленькими круглыми башенками остался позади, глядя на девушку разноцветными витражами окон. Но Аксинии было некогда оглядываться, она скрылась с места работы и на крыльях любви неслась к своему избранному, тому, кому отдала свое нежное девичье сердечко.

Вот и поляна. На вершине огромный могучий дуб шелестел зелеными листьями, словно заигрывал и нашептывал свои секреты. Рядом, облокотившись на шершавый ствол, стоял задумчиво Яр – ее любимый. Она залюбовалась могучим мужским торсом, черными как вороново крыло волосами и сердце защемило от волны нежности и счастья, кольнув при этом где-то глубоко так резко, что перехватило дыхание. Глубоко вздохнув, будто попыталась набрать в легкие побольше воздуха, красавица улыбнулась и бросилась к мужчине.

– Мой родной! – нежно обвила избранника за талию, поднялась на цыпочки и ласково поцеловала в щеку. – Я так соскучилась!

Мужчина резко отстранился.

– Нам надо поговорить, – сноп чеканил слова, обдавая ледяным холодом. – Ты меня слышишь?

–Да! Я всегда слышу, даже когда тебя нет рядом. – красотка игриво заглядывала в любимые глаза в поисках искорок любви.

Яр кисло поморщился, словно съел лимон и холодно произнёс:

– Я женюсь. На девушке из моего сословия. Она богата, не то, что ты – нищенка. – мужчина смотрел в упор, ноздри яростно раздувались, а каменное сердце ликовало от новой победы и высокомерия.

Аксиния молча переваривала информацию, кусая губы. Голова шла кругом, а мысли бешено скакали как в бреду, опережая друг друга. До конца не верилось в то, что услышала. Девушка резко ухватилась за ветку дуба, на которой сидел черный ворон, чтобы не упасть. Птица пристально посмотрела огромными горошинами глаз, и, хрипло каркнув, взлетела, громко хлопая крыльями.

– Это безумие! Ты просто глупец! И выбираешь не любовь! Прощай! – понеслась прочь так быстро, что за ней было не угнаться. Слезы застилали глаза, капая горохом, но были бессмысленны, – Бабушка, точно подскажет. Мне нужно к ней. – еще быстрей припустилась, углубляясь в чащу леса, где жила ведьма.

Поговаривали, что та сгубила не одну жизнь, но только Аксиния знала, что бабуля лечит травами и заклинаниями.

Во влажной пещере, покрытой каплями воды, у самой стены, стоял обросший старым мхом, темный от времени котёл. В котором бурлила черная густая жижа, лопались разноцветные пузырьки, в них отражались странные люди. Старая женщина с добрыми глазами тихо помешивала варево деревянной ложкой, постукивая и нашептывала молитвы. Она знала, что сейчас прибежит внучка с серьёзным разговором и готовила отвар для успокоения разбитого сердечка девушки. Сегодня Лунгасад – праздник сбора урожая. В этот день все пекли пирог с черникой. И бабушка тоже, добавив щепотку мёртвой травы.

– Это для Яра, – прошептала ведьма внучке, когда та, заливаясь слезами предстала перед ней. – И даже не думай его жалеть! Просто угости любимого кусочком, – женщина ласково гладила безутешную девушку по голове, нежно обнимала рыдающую внучку и тихо приговаривала слова любви, – Ты сама знаешь, так правильно. Все будет хорошо, милая, поплачь. – испуганно вскинула глаза, зная, что за ними пришли. И только тихо поглаживала страдающую, понимая, что грядет неизбежное.