Инна Копысова – Сутево – дорога в себя (страница 3)
В комнату, низко согнувшись под тяжестью корзины с алыми розами, вошел вспотевший курьер, а за ним и водитель. Цветы взметнулись красным заревом и Максу показалось, что это покрывало крови ворвалось в комнату, заполняя полностью помещение. Это были любимые цветы Лауры. Сегодня памятная дата – день ее рождения и мужчина решил навестить усопшую на кладбище.
– Максим Леонидович, цветы прибыли. – водитель махнул головой на корзину и, подмигнул курьеру, чтобы тот поставил принесенное на пол, удалился. – Можно ехать.
Курьер аккуратно поставил цветы, ласково расправил каждый бордовый бутон и молча исчез.
На кладбище было сыро, мокро и промозгло. Ветер завывал со всех сторон и от него было никуда не укрыться. Шел косой дождь, роняя свои крупные капли, словно слезы и, казалось, что даже погода плачет в этот день, омывая каменную белоснежную статую с крыльями.
– Привет, любовь моя! – Макс нежно провел ладонью по фото Лауры и показалось, что девушка мило улыбнулась ему в ответ. – С твоим днем, дорогая! Вот и твои любимые цветы, хотелось тебя сегодня порадовать. Ну как ты тут? – мужчина медленно гладил холодные крылья и впалые глаза статуи, убирал старые засохшие букеты и установил на центральное место свежие цветы, словно хотел вдохнуть новую жизнь в это смертельное место. Затем начал рассказывать о себе, знакомых, настолько погрузившись в разговор, что если бы кто-то увидел это со стороны, то подумал, что мужчина разговаривает с живым человеком. Время шло, а Макс никак не мог оторваться от могилы и замолчать, будто перебирал последние события и не мог вырваться оттуда, все сильнее накручивая себя бешеными волнами гнева, погружаясь в воронку прошлого.
Наконец мужчина замолчал. С грустью обвел белоснежного ангела глазами и ему показалось, что Лаура задумчиво смотрит с фотографии, качая головой.
– Я должен это сделать! Найду его и отомщу! За тебя! За погибших людей! Да просто, за несбыточные мечты! За смерть твоего, ещё не родившегося малыша! – взгляд Макса моментально ожесточился, улыбка стала острой как лезвие. В глазах блестел огонь ярости и ненависти. – Клянусь! Ты будешь отомщена! – и бросив прощальный взгляд на фотографию, он твердой походкой направился прочь с кладбища.
Глава 4. Прошлое всегда рядом
Джон все еще стоял около горы щепок и молча разглядывал следы своего буйства. Затем вспомнил, что незаслуженно накричал и обидел Марику и тяжело вздохнул.
– Пожалуй, надо найти её и извиниться! – вслух сказала он. – Негоже ругаться с местными, да и она ничего так, может пригодиться ещё. – мысленно ухмыльнулся, в глазах мужчины загорелся дьявольский огонек, думая где и как можно использовать девушку. Затем испуганно огляделся по сторонам и быстрыми движениями достал из чемодана заветный сверток. Раскрыл, старую, местами потрепанную тряпицу, оглядел ровные пачки денег, с наслаждением мягко провел по ним рукой, снова завернул и вышел со свертком на улицу. Там было тихо, вековые деревья смотрели на него со всех сторон невидимыми глазами. Мужчина подошел к огромному дубу, поднялся на носки и сунул сверток с деньгами в ранее замеченную глубокую расщелину в дереве.
Снова боязливо огляделся по сторонам, нахмуренно прислушиваясь к шорохам. С ветки дерева на него в упор смотрел чёрный ворон. Горошинки глаз птицы не мигали и, казалось, будто сверлили и гипнотизировали. Птица переступила лапами по шероховатой коре. Затем, громко, хрипло каркнула. Хлопая крыльями поднялась в воздух и улетела, оставив после себя лишь небольшое помутнение в голове.
Джон потряс головой, выкидывая странные мысли и твёрдой походкой направился в город. Нужно было познакомиться с местными, узнать про дом и Марику. «Пора извиниться – это важно, не могу так, словно Лауру обидел». – решил он, вразвалку направляясь вдоль лесной дороги.
В баре “У Равилии” было пустынно. Хозяйка, немолодая дама шестидесяти лет, откровенно скучала. Протирая бокалы, поднимала их на свет, осматривая на следы отпечатков и грязи. Потом жарко дышала на стекло, снова шлифовала игристую светом посуду и, довольная результатом, ставила очередной хрустальный бокал в шкаф. Скрипнула не смазанными петлями тяжелая дверь, женщина повернулась, заранее нацепив дежурную улыбку.
– Добрый день! Я – Джон, приехал сюда и буду здесь жить. Как вас звать, красавица? И можно ли мне у вас чего-то перекусить? – мужчина мягко улыбнулся, проведя игриво пальцами по темным волосам. Глаза его насмешливо и немного нахально заигрывали с женщиной. Он знал, что такая тактика всегда срабатывает. И не ошибся. Женщина расцвела, засмущалась, бросила полотенце и, спешно вытерев руки о передник, быстро заговорила:
– Да, конечно, конечно! Сейчас быстренько вам чего-нибудь приготовлю, – дама раскраснелась от удовольствия, не каждый день молодёжь называла её красавицей в шестьдесят-то лет, а тем более такой мужчина. – Присаживайтесь у окна. Я, Равилия – хозяйка этого заведения, – она быстро скрылась в подсобке, позвякивая посудой и, повысив голос, продолжила. – А вы к нам надолго?
Джон подошёл к столу, расположенному у окна и присел, откинувшись расслабленно на стуле, вытянув длинные ноги перед собой. Здесь было спокойно и тихо. А нежная классическая мелодия на фортепиано лилась так приятно, что ласкала мужское ухо. Он всегда любил такую музыку, с самого детства. Вот и сейчас эта песня заставила его закрыть глаза и погрузиться в себя. Но уединиться не удалось, хозяйка опять что-то спросила и пришлось выйти из этого славного музыкального плена.
Мужчина посмотрел в окно. Подальше, чуть на пригорке, красовалась полуразрушенная церковь из красного кирпича. И только мерно качающийся и почему-то безмолвный колокол говорил о том, что здесь раньше проводились службы. Сзади тихо подошла Равилия с металлическим подносом. На нем дымилась яичница с поджаренным беконом и лодочка-хачапури, которая так и просилась в рот расплавленным сыром и подмигивала круглым яичным желтком. В тонком фарфоровом кофейнике дымился ароматный кофе, пуская паровые клубы. Рядом, в круглой чашечке с сердечками, лежал темный кусковой сахар с серебристыми щипчиками и сливки в молочнике с цветами.
Сразу вспомнилась Лаура – она тоже всегда подавала кусковой тёмный сахар. От увиденного потекли слюнки и мужчина сглотнул, пытаясь унять урчание желудка. Хозяйка суетилась, накрывая на стол, а Джон подумал, что очень давно о нем никто так не заботился. С момента смерти его девушки, он стал никому не нужен. Все эти одноразовые знакомства не принесли счастья и осознал это он слишком поздно. Но, вернуть вспять все было невозможно. Мужчина крепко сцепил зубы до скрежета и откинул тревожные мысли.
«Пора начинать новую жизнь», – подумал он, – «Прошлое не изменить. К сожалению, не изменить».
– Ну вот, стол я вам накрыла, кушайте на здоровье. – хозяйка направилась было в подсобку, но Джон мягко остановил Равилию, нежно прикасаясь к руке с выпуклыми венами.
– А посидите со мной? – пристально смотрел на женщину, ласково проникая в глаза. И знал, что она не сможет ему отказать, никто из женщин не отказывал, когда он так смотрел.
– А почему нет. Посижу, все равно посетителей нет. Да и при том, люблю я смотреть как мою пищу поглощают, да с аппетитом. – дама подмигнула ему, морщинки в уголках глаз пробежали ласковыми лучиками, освещая не молодое лицо.
Джон с жадностью накинулся на еду. Отломил кусочек хрустящего поджаренного теста, обмакнул его в смеси расплавленного тянущегося сыра с яйцом, который умопомрачительно источал запах и с наслаждением отправил в рот, причмокивая от наслаждения. Улыбка блуждала на его лице. Затем закрыл глаза, покачал головой от удовольствия. Хозяйка только счастливо жмурилась от увиденного.
– А ты, где, касатик жить собрался? – женщина вопросительно смотрела на мужчину, наливая в фарфоровую чашку кофе. – Могу подсобить, коли надо?
– Да нет, спасибо. Буду жить в доме на кладбище. Уже вещи привез. – он протянул руку к чашке, но тут же её резко отдернул.
Равилия лила кофе мимо, прямо ему на руку, обжигая горячим напитком. Её глаза, минуту назад полные добра и участия, наполнились неподдельным ужасом. Тёмная жидкость лилась струйкой по столу, образуя большую лужу и закапала на пол.
– Да ты что? Ты разве не знаешь, что там произошло? – казалось, что женщина съежилась от безумного страха и стала совсем маленькой. – Беги оттуда, милок! Срочно беги!
Глава 5. Ад пуст, все дьяволы сюда слетелись
– Так что же там произошло? И почему нужно бежать? – Джон удивлённо смотрел на женщину, продолжая с наслаждением есть. – Понятно, что эти кресты и могилы отдают чертовщиной, и мороз по коже ходит, но дом вроде бы добротный еще – жить можно. Да что я, не мужик что-ль, бояться? – начал храбриться красавчик, выпячивая грудь колесом и отодвинул фарфоровую тарелку, звякая приборами.
Равилия испуганно вскинула глаза, сплюнула через левое плечо и быстро перекрестилась.
– Да ты послушай, послушай меня сначала, а уже потом выводы делай, касатик! – хозяйка взволнованно потерла руки, с дрожью провела по седым волосам, заправляя выпавшую седую прядь, и снова заговорила:
– Раньше, давно это было, никакого кладбища на этом месте и не было. Жили в этом доме бабка-ведунья, да внучка её. Все хорошо там было, пока не влюбилась девчонка в городского кавалера. Прасковья, так звали старшую женщину, ясновидением обладала и оберегала свою Машутку, как зеницу ока. Одна девчонка у неё осталась, после смерти сына – продолжение рода. – женщина вздохнула, напряженно перебирая руками подол платья, и снова проговорила, – Да видимо, не все старуха видела. Влюбилась внучка, словно кошка, и как не уговаривали – никого не слушала.