Инна Копысова – Сутево – дорога в себя (страница 2)

– Да что же это такое! – вскрикнул он громко, нервно поднимая мокрую и грязную бумагу. Листки были безнадежно испорчены и Джон снова громко чертыхнулся, пытаясь отряхнуть и прижать к груди такие драгоценные воспоминания. Боль от потери снова резануло сердце острым ножом и мужчина глубоко вздохнул. Стараясь выкинуть плохие мысли из головы, быстро скидал в открытую поклажу мокрые ценные тряпички дневника, подхватил его, чтобы не растерять остатки вещей, и направился к своему новому жилищу.

Глава 2. Дом, милый дом

Сильно заржавевший замок, покрытый рыжим налетом открылся не сразу. Дом выглядел мрачно, будто невидимые глаза смотрели из провалившихся окон. Со скрипом открыл темную рассохшуюся от времени дверь и застыл на пороге. Там было очень тихо: не тикали часы, не шумел холодильник, не было вообще никаких звуков. Казалось, дом затаил дыхание. Гулкая тишина эхом раздавалась в мозге и мужчина поморщился.

– Интересно, где все? И что здесь происходит? – проговорил вслух, окидывая помещение беглым взглядом. – И почему мне кажется знакомым это место? Чертовщина какая-то! Ну что ж, придется начинать обустраиваться потихоньку и здесь. – он мрачно смотрел на мертвый дом и почему-то мерещились тени прошлого.

Казалось, вот сейчас зайдет девушка в холщовом платье с рыжими косами из сна, который ему часто снился. Только сон ли это был? Джон нахмурился, стараясь понять, где явь и сон. А где эти тонкие границы, которые для него уже давно стерлись.

Медленно прошел в комнату, бросил в угол старый чемодан и направился, как ему показалось, на кухню. Половицы жалобно пискнули фальцетом. Перед ним открылась странная картина. Растресканная старая мебель вся покрылась паутиной и было видно, что потихоньку все здесь приходит в запустение и негодность. Протерев твердой мужской рукой деревянный стул, оглядел грязную, а местами пыльную с мухами ладонь. Снова чертыхнулся, разглядывая мертвое насекомое с высохшими крыльями, поморщился от отвращения, громко чихнул, прочистив нос. Одиночество и странная скорбящая атмосфера окутала весь дом.

Дверь с шумом отворилась. На пороге, улыбаясь, оглядывая медовыми глазами все вокруг и озаряя старый дом своим светом, появилась девушка.

– Привет! – янтарные искорки ее глаз загорелись дьявольским огнём, – Я, Марика, ваша соседка. – она с любопытством и интересом рассматривала угрюмого мужчину, сдувая локон рыжих волос, упавший на глаза.

Ему захотелось потрогать эти волосы, погрузить пальцы в шелковый каскад, насладиться каждым завитком, накручивая их на пальцы. Мужчина вздрогнул поёжившись, и отпрянул, не понимая, что происходит и почему эта незнакомая девушка так на него влияет.

Она вопросительно и очень внимательно заглядывала в его лицо, будто проникала в самую глубь, там где находились самые сокровенные мысли. Где сердце, закрытое от всех на сто замков. Джон начал что-то говорить, но только издавал странные звуки и девушка нахмурилась. Глубокая складка пролегла вдоль лба и брови подлетели вверх, выражая изумление. Мужчина прокашлялся, пытаясь справиться со своими странными эмоциями и произнес:

– Джон, приятно познакомиться, – протянул руку, затем понял, что сморозил чушь и с девушками за ладонь не здороваются, быстро ее отдернул.

Марика звонко и заразительно рассмеялась колокольчиком, который зазвенел по пустому дому. Девушка раскрыла рот, облизав губы кончиком языка, показывая белоснежные зубы. Джону ничего не оставалось, как молча улыбаться в ответ истуканчиком.

– А вы откуда? И почему решили здесь жить, в доме на кладбище? И где ваша жена? А дети? У нас безлюдные места, только свои, и то живут десятилетиями. – девушка участливо смотрела на него, оглядывая с ног до головы и качала ногой. Рыжие волосы вдруг потемнели, принимая шоколадный цвет, так похожий на волосы Лауры и заблестели, переливаясь на свету.

Мужчина подумал, что сходит с ума. Воспоминания нахлынули с новой силой и сердце гулко забилось изнутри в легкие. Волна гнева поднялась к самому горлу, он не любил про себя рассказывать, особенно непонятно кому. Эта жизнь принадлежала только ему и больше никому, для чего все эти разговоры? Мужчина резко поднялся, синие глаза вспыхнули неприкрытой яростью. Руки задрожали и он сжал их в кулаки.

«Господи, да что это со мной»? – подумал Джон, – «Почему мне показалось, что они похожи, чертовщина какая-то! Этого просто не может быть»! – мужчина поежился, дрожащие пальцы никак не могли успокоиться, что пришлось поглубже засунуть их в карманы и спрятать обезумевшие глаза.

– Это не ваше дело! – металл в голосе зазвенел на высоких тонах, что Марика резко отпрянула.

– Да я же просто спросила, вы чего? – девушка прикусила губу, готовая вот-вот зарыдать, но взяла себя в руки и с хрипом продолжила, – Я же хотела как лучше! А вы… вы…,– она взмахнула подолом платья, развернулась на пятках и быстро побежала прочь. Рыжие волосы развевались как пожар, а маленькое хрупкое тело быстро удалялось.

Джон молча стоял и не понимал почему так встревожился и разгневался. Как и почему эта девушка так затронула тайные струны его души одним простым вопросом. И от чего ему вдруг показалось, что она так похожа на погибшую. Девушки же совсем разные. Он не любил вспоминать Лауру, которая умерла, покинула его, бросила можно сказать. Где-то в внутри боль сильно царапнула сердце, капли крови начали снова выступать в ещё не затянутой глубокой ране. Джон медленно вздохнул, резко потряс головой, пытаясь выкинуть тяжёлые воспоминания из головы и пошёл прочь, разгребать завалы и расчищать свое жилище. Ему предстояла новая жизнь, на этом странном новом месте. А женщины, с ними он больше не хотел иметь ничего общего.

– Все вы одинаковые, – обиженным ребёнком громко вскричал мужчина, – сначала обещаете быть рядом, а потом бросаете! – накопленный гнев вдруг прорвался и нога с силой пнула табуретку, которая ахнула и рассыпалась в щепки. Джон ещё долго смотрел на эту кучу, которая напоминала его разбитую жизнь и уговаривал себя забыть эту встречу. Но сердце потихоньку поднывало от странного предчувствия.

Глава 3. Враг ты мне, или…?

Максим стоял у закрытого окна и наблюдал за людьми сверху из-за стекла. Маленькие, как муравьи, они сновали туда-сюда и занимались своими делами. Кто-то бежал на работу, другие – по делам, третьи и вовсе отдыхали, прогуливаясь, обнимаясь парочками по набережной. Вот от последних непереносимо тошнило, было неприятно видеть счастливые, умиротворенные лица. Хотелось просто мстить: за боль, которую он испытал, за предательство, как казалось тогда, близкого друга. И самое главное – за Лауру.

Мужчина прислонился лицом к стеклу, медленно водил тонким пальцем, рисуя букву “Л” и начал вспоминать…

***

– Приветики, Макс! Как жизнь? – Лаура смотрела пристально, чуть наклонив голову вбок, а глаза переливались искорками света, играя на солнце. – Что новенького? Давно не виделись, рассказывай, невесту себе уже нашел? Когда на свадьбу пригласишь? – девушка заливисто рассмеялась и Максим только открыл рот, чтобы рассказать, что именно она для него важнее других, но увидел, как к ним лёгкой вальяжной походкой направляется Джон. Поэтому, тогда промолчал. Как, впрочем, и в другие разы тоже. А потом стало слишком поздно и некому было говорить о своих чувствах.

Он вспоминал спокойное бледное и чуть заостренное лицо Лауры на кладбище. Казалось, это было фарфоровое и ненастоящее изваяние, совсем не похожее на веселую и живую, ту, которую помнил. Хотелось схватить девушку из гроба, укрыть от хлесткого ветра, снега и заорать во весь голос:

– Ей же холодно! Люди-и-и! Вы что, не понимаете этого??? – но все вокруг лишь молча стояли, прощались, не обращали внимания на колкие снежинки, яростно бившие в лицо, тающие на теплой коже и скатываяющиеся слезинками по лицам. Не было рыданий, истерик с заламыванием рук, да даже простого плача. Все просто не верили, что такая молодая девушка может уйти так мимолетно – остановка сердца и смерть. Видимо, поэтому на кладбище, при прощании все будто замерли, переживая эту потерю в себе.

А потом Макс узнал, что Лаура умерла, когда не вовремя вернулась домой и застала Джона в спальне не одного, а с женщиной. На похоронах шептались, будто тот специально свёл её в могилу, чтобы завладеть состоянием её отца, но Макс не хотел в это верить. До той поры, пока бывший друг не исчез вместе со всеми деньгами их концерна. Подставив при этом не только его, но и оставив тысячу людей без зарплаты. Двое из которых покончили с собой, не в силах платить ипотеку и оставили после себя долги и детей-сирот.

Вспоминая это снова, в мужчине закипал гнев, а руки яростно сжимались в кулаки. Хотелось схватить изменщика за тонкую шею и трясти до тех пор, пока жизнь не уйдет из этого красивого и холеного лица. Но его и след простыл. После похорон, будто и не было здесь Джона никогда. Он не приезжал даже на сороковой день, казалось, стер из памяти гибель Лауры, в которой был виноват сам. Просто выбросил из жизни все эти годы и любимую девушку.

В дверь робко постучали. Макс откинул тронутые сединой волосы с лица, смахнул непрошеную слезинку из уголка глаз, прокашлялся и проговорил:

– Да! Входите! – засунул дрожавшие руки в карманы и гордо вскинул голову вверх.