Инна Фидянина-Зубкова – Толстая книга авторских былин от тёть Инн (страница 85)

уж больно речист!

В общем, гуси-лебеди полетели,

пока хвалу воеводе мы пели.

Гуси-лебеди крылами махали,

нашу песню с собою забрали.

И разнесли по белому свету:

лучше Илюшеньки нету

имени для мальчугана!

Беги, Илюшенька, к маме,

вырастай большой да могучий,

и будешь ты Муромца круче!

Алёша богатырь самый молоденький!

Он по реченьке нейдёт,

идёт по броденьку.

Он и спит, что не спит,

глаз открытый свербит.

Он и матерью с отцом обласканный,

говорят они ему очень ласково:

— Береги себя, сын,

ты у нас пока один,

тебе всего лишь двадцать лет,

да и стынет твой обед!

А как жить молодым,

когда ты несокрушим,

когда тебе лишь двадцать лет,

а в душе ты старый дед?

А «старому деду»

на то ответа нету.

Надо в поле воевать,

силу, удаль прожигать!

Надо в бой идтить,

чтоб года свои ложить

на меч да на копьё.

Сколь осталось там ещё?

А как домой воротимся,

так не наглядимся

на башку свою седую,

молоду-молоду-молодую.

И мысли, как у ребёнка:

— Не сгорит ли родная сторонка?

— Ты покуда, воин, скачешь?

— Покуда умом не тронулся.

— А куда путь держишь, не скажешь?

— На Кудыкину гору.

— Понятно.

— Понятно, так и проваливай!

— А ты меня идти с собой не отговаривай.

— Вот чёрт чумной привязался!

— Ты, рыцарь, сам в любови мне признался.

— Когда ж это было?

— Сам сказал, хочу, чтоб сила меня любила;

вот я и есть твоя Сила могучая!

— Что за зараза скрипучая

за мной увязалась?

Хочу, чтоб ты отвязалась!

Как сказал, так и стало:

Сила сильная от него отстала.

Стало плохо герою сразу,

пошёл искать на себе заразу,

лопнул блоху, две.

— Всё не то! Что за тяжесть во мне? —

развернулся, домой поскакал.

Забыл, покуда скакал.

А дома жена с пирогами,

тесть с ремнём да тёща с блинами.