Инна Фидянина-Зубкова – На стихи не навесишь замки (страница 57)

и давай опять орать.

Так орут, что не унять!

Что же делать, как же быть,

как о детях нам забыть?

И придумали чудилку,

саму страшную страшилку:

не рожать детей и вовсе,

а родив, так сразу бросить!

И пошло-поехало:

сто грехов нагрехали

и ещё немножко,

видала даже кошка!

Но недолго такое было,

Клавка с дедом согрешила,

родила — не отдаёт!

Собрались бабы на сход:

что же делать с Клавкой,

ножом её или булавкой?

Решили просто забить топором.

А Клавка прёт напролом,

забралась на сцену

и орёт: «Где смену

брать вы будете?

Сдохнете или скурвитесь!»

Говорила Клавка час,

а может, два. И сглаз

уходил потихоньку:

трезвели бабы, легонько

дитя того шлёпали.

И нравилось им, да хлопали

глазищами непонятными:

что за порча такая отвратная

на наши головы навалилась?

Бабы очухались и влюбились

в самого распоследнего старика!

Он еле живой. А я

к мужу приеду скоро:

— Ну здравствуй, самый милый

на всей планетище, Вова!

Жили-были бабы. Так себе жили,

ни хорошо и ни плохо:

никого никогда не любили —

всё меньше мороки!

И в чёрную глядя вселенную,

ни о прошлом не плакали, ни о настоящем,

а думали: «Мы, наверное,

кинутые или пропащие.»

А звёзды такие печальные,

ни в конце пути, ни в начале

«друзей баб» никогда не видели:

девок бросили те иль обидели?

Бабы ж играли в игрушки:

перекладывали подушки

с пустого места на место.

— Чудесное слово «невеста!» —

вздыхали бабы и плакали,

да жизнь измеряли знаками

на своём нелёгком пути.

Надо идти, идти и идти!

Шли бабы долго,

прошли Енисей и Волгу,

вошли в Карибское море:

— Нет нам счастья, утонем!

Тонули они тоже долго:

растолстели бабы, без толку