Инна Фидянина-Зубкова – На стихи не навесишь замки (страница 56)

сидит в сугробе, хохочет.

— Тащите её в помывочную,

пока волны нет приливочной

в нашей воде-океане!

— Волн в проруби не бывает,

там раки и щуки

от разной-всяческой скуки.

Но Нюрка вдруг испугалась,

с сугроба быстро поднялась.

А наши местны мужики

(тоже ведь не дураки)

как её в прорубь закинут!

Христа помянут и выпьют

литра три самогона:

— И что я такой влюблённый

в морозы крещенские?

— Да. Только бабы пошли дюже мелкие!

Интересные мужчины —

те, которые в кручине

не бывали никогда.

Я б за ними так пошла:

голая, раздетая,

колхозными заветами

вся, как кукла, скована.

Я разочарована

в любови деревенской.

Танец хочу венский

сплясать с поэтом злобным.

Хлопай, душа, хлопай

голодна пока что.

Хочу чтоб принц бумажный

писал мне… Не напишешь?

Слышишь ты, не слышишь?

Тётя Зоя

ни с кем не спорит,

она сидит на завалинке,

латает зачем-то валенки,

но от латок её нет прока:

от первого снега потёкла

её прошлогодняя латка.

Ну и ладно.

А на улице вечер,

и полон скворечник

скворцами,

там деточки с мамой.

И лето!

Жаль, Зоя, ты не раздета.

Забрось свои валенки за забор,

может, припрётся Егор

на дармовщину:

спрячет свою личину

да и дитя «надует».

А оно нам надо? Задует

тётя Зоя сальную свечку,

проверит свои колечки.

И спать в одиночку завалится,

пущай хоть хата развалится,

ей Егора чужого не надо,

ему и его жинка рада.

А мы тоже слезем с завалинки,

подберём свои старые валенки

да пойдём по-взрослому целоваться.

Не век же нам женихаться?

Дети бабам надоели:

пить хотели, спать. Поели