Инна Фидянина-Зубкова – На стихи не навесишь замки (страница 178)

превращается в города,

а города — почти государство.

Государство — большое царство

маленького народа,

где большое слово Свобода

уже никому не ведомо.

А ты живи, не зная заведомо,

что твой будущий человечек

этот мир не излечит,

не высушит наши слёзы.

Он камень на камень сложит

и выстроит замок-башню,

засеет пшеницей пашню

да войной пойдёт на соседа:

племя на племя! К лету

луна так сказочно спляшет.

А баба не дура — ляжет.

Уточки вы серые, уточки перелётные,

вы зачем боками жирными трясёте,

богатырю спать не даёте,

боками жирными трясёте,

спать никому не даёте:

трясёте раз, трясёте два, трясёте три.

Шестнадцать штук я вас понесу домой те

и скажу: «Нате да кушайте,

принимайте гостя дорогого,

и всё что у меня с собой — ни крадено,

ни воровано, а луком-стрелою добыто

и… Ан нет, не раздадено,

а супружнице милой принесшено,

во двор на хозяйство кинуто,

во котлах кипучих уварено,

дитяткам малым скормлено!»

Так гордился охотник добычею,

домой идучи, напеваючи,

озорною жизнью играючи.

А тяжкие времена надвигались,

серые тучи сгущались.

Да мы других времён и не помнили.

Лишь в недолгие перемирия

песни хвалебные пели

да уху из утищей ели.

Баю-бай, засыпай,

завтра рано вставать,

щит да меч поднимать!

— Ой ты, охотник молодой да рано состарившийся,

серых уточек настрелявшийся,

сидишь и дума в ум нейдёт,

дума в ум нейдёт, отчего же так?

— От того всё так, что больно молод я,

больно молод я, аж глаза болят,

больно глазонькам, у меня семья

ай поганая: тридцать три сына неженатые,

тридцать три дщери не замужние,

а жена одна да беременна,

ой беременна моим племенем!

— Так ты пой да пляши, что сыны хороши,

что сыны хороши, а дщери красавицы,

дщери красавицы. Нельзя те стариться,

нельзя стариться, нельзя морщиться,

золота борода пущай топорщится!

— Дык побелела борода раньше времени,

разнобой идёт пешком в нашем племени:

то сын народится, то дочь;

а надо сын, сын, сын, потом дочь, дочь, дочь.