Инна Фидянина-Зубкова – Инчик-Сахалинчик (страница 14)
– Так вот откуда наши мужики деньги на выпивку берут!
Старуха хмыкнула и отмахнулась:
– Моё дело заплатить.
Я встала с лавки и обиженно отряхнула платье:
– Ну, знаете, бабушка, я, пожалуй, пойду! – и бодрым шагом зашагала к калитке.
– Постой! – замахала мне вслед пожилая женщина. – А я, как бы я зиму лютую без дров пережила, ты обо мне подумала?
Но я о ней не подумала. Не подумала я и о снова забытой у ведьмы «Азбуке», ручке и тетрадке. Распсиховавшись, я маршировала до своей хаты, считая всех одиноких баб и бабушек в селе, в городе, стране, тщетно пытаясь вычислить процент спившихся из-за них мужчин.
А в небе хитро щурилось облачко-чёрт, и почему-то недовольно потряхивало седой бородкой облако-бог:
– Эне-бене, барабу, лезет рыжий черт в трубу, а повсюду рай, рай! Сиди дома, не гуляй, не то демон у ворот на суд божий позовёт.
Наступило лето. Школьники всецело растворились в жаркой поре каникул. Толян с головой окунулся в авиамоделирование: что-то с мальчишками они там клеили, вроде, самолетики и запускали их на футбольном поле, тем самым немало раздражая другую социальную прослойку детей – футболистов. Девчонки же собирались кучками на школьном дворе, а там чертили мелом на деревянных дорожках разнообразные фигуры и прыгали, скакали по ним до изнеможения.
А я занималась тем же, чем и все девочки, но по понедельникам (в неприемный день) повадилась ходить к бабе Дусе. Я научила ведьму читать и писать, а та в награду за нелёгкий труд, обучила внучку гадать на картах Таро и разбираться в лечебных травах.
Нет, конечно, не всё так было просто. Бабка долго вымаливала волшебный самовар в обмен за тайные знания. Нет, она просто издевалась надо мной, ведь историю про мой самовар знал весь поселок. Спасибо родственничкам за это!
Но однажды я пришла к яге с самоварными красками и красочно разукрасила её чайник. И карга растаяла. Она тягала меня по лесу и учила не только рвать травы, но и слушать о чём поёт лес, разговоры животных, шёпот злых и добрых духов, и даже читать мысли людей.
Угадывать мысли оказалось не так уж сложно. Надо было просто приучить своё тело чувствовать тонкоматериальный мир. И детям научиться этому было гораздо проще, чем взрослым. У меня получилось! Теперь я точно знала, что Анатолий меня… Не любит! Он просто со мной дружит. Ну тогда и я тоже просто с ним дружу – решила я. А Дуся радовалась! Зачем ей «он и она»? Ей нужна была преемница, молодая одинокая ведьма.
Но Инна и Толик всё равно гуляли вместе. И никто в поселке даже и не догадывался, чем ещё занимается юная невеста. Эти тайные походы к ведмачке во что-то должно было вылиться. И вылилось сие неожиданно – я научилась слушать свой самовар. Это было так удивительно: медный друг стоял у деда с бабкой, а деточка читала его мысли. Самовар рассказывал хозяйке разные сказки. И где бы я ни была, я слышала эти истории. Они мучили меня днём и ночью, пока не догадалась пожаловаться Дуське. Та как услышала стенания подруги, так страшно разозлилась:
– Тебя, зараза такая, пошто грамоте государство обучило?
– Как пошто?
– А по то! Бери перо, бумагу и записывай свои сказки!
Ну что ж, внучка и села записывать былички злого самоварного духа Карачуна. И меня отпустило. Зато я перестала гулять с женихом. А он бил и бил меня горошинами мыслей прямо в темя:
– Инна! Инна! Инна! Выходи!
А Валентина Николаевна через забор пыталась дотянуться до ухажёра мокрой тряпкой:
– Вали отсель! Занята она, сочинение пишет.
Надо сказать, мама была против ранних половых влечений и поэтому дико радовалась тому, что дочка занялась наконец каким-то другим делом. Толик же печальный уходил к пацанам – жечь костры на берегу моря и купаться.
Я всё лето сочиняла стихи и прозу. Вот одна из моих сказочек:
Мои сказки пользовались очень большим уважением у Антонины Марковны. Их даже начали печатать в районной газете «Красное знамя» под псевдонимом «Девочка с Сахалина» (учительница начальных классов подсуетилась). Правда, этот стишок про пчёл и медведя был единственным, который не опубликовали. Главный редактор попросил сказочницу заменить слово «водка» на что-нибудь более лояльное к светлому социалистическому строю, но поэтесса покрутив в уме так и эдак, ничего взамен обжигающей гадости не нашла. Бр-р-р!
Ну и ладно. Зато вся родня гордилось нашей Инкой и с нетерпением ждало каждый новый выпуск газеты. А Толян ходил мрачнее тучи:
– Она станет знаменитой и бросит меня! – стонал пацан.
А Инна и правда зазвездилась, она перестала прислушиваться к мыслям и советам кого бы то ни было, и писала, писала, писала. Её произведения становились с каждым днём всё взрослее, острее и саркастичнее, как будто это писал не ребёнок, а сам великий и ужасный злой дух Карачун водил детской нежной рукой.
К концу лета Инна стала выдавать на-гора совсем уж недобрые вирши, где побеждали тёмные силы, и весь мир горел огнём. Главный редактор стал всё чаще и чаще задумываться:
– А не пора ли мне свернуть проект?
– Как же вернуть эту дуру к нормальной жизни? – ломал голову Анатолий.
– Как заставить девчонку снова шнырять ко мне по выходным? – гадала на картах баба Дуся, уже сто раз пожалев, что своим гнилым языком и сбила с панталыку девчонку.
И вот однажды, когда Толян шёл из леса домой с корзинкой, полной белых грибов, на его плечо опустилась костлявая старушечья ладошка…
Парнишка оторопел и чуть было не надул от страха, но его выручили грибы: корзинка выпрыгнула из рук и покатилась, забрав весь детский ужас с собой. Толик медленно повернул голову и с облегчением выдохнул:
– Баба Дуся, вы так без сердца человека оставите! – он тоже не боялся ведьмы, в отличие от других пацанов.
– Ишь ты, выискался тут человек, от горшка два вершка!
Толик обиделся и кинулся подбирать заблудившиеся в траве грибы.
– Да ты это, погоди, не обижайся, – смилостивилась старуха. – Хочешь Инку себе вернуть?
– Хочу! – оживился мальчишка.