Инна Федералова – Мое счастье свалилось с красной луны (страница 5)

– Просто пытаешься понять, как оно держится? – Он приподнял край ткани, будто демонстрируя. – Или все‑таки любуешься?

– Перестань! – Я всплеснула руками. – Ты невозможный!

– А ты – очаровательная, когда смущаешься. – Его улыбка стала мягче. – Знаешь, я начинаю думать, что моя память возвращается не случайно. Ты… ты как ключ. Только не к прошлому, а к чему‑то большему.

– К чему же? – Я скрестила руки на груди, стараясь выглядеть невозмутимой.

– К правде. – Он снова откинулся на диван, но теперь его поза была скорее задумчивой, чем вызывающей. – Я никогда не встречал никого, кто мог бы так легко сочетать силу и нежность. Ты управляешь целым клубом, где кипят страсти, но при этом… – он замолчал, подбирая слова, – ты сохраняешь чистоту. Как будто ты – сама ночь, но без ее тьмы.

Я почувствовала, как снова краснею, и поспешно взяла бокал.

– Ну, если ты и дальше будешь говорить такие вещи, я точно потеряю дар речи.

– А я только начинаю его находить. – Он подмигнул. – И знаешь что? Мне нравится, как ты реагируешь. Ты настоящая. Без масок.

– Как и ты, – добавила я, неожиданно для себя. – Даже когда ведешь себя как бог бесстыдства.

Он расхохотался:

– Значит, мы нашли друг друга. Дитя ночи и бог бесстыдства. Звучит как начало легенды, не находишь?

– Или как название новой вечеринки в «Полуночном вихре», – парировала я.

– Отлично! – Он хлопнул в ладоши. – Тогда я требую афишу с моим портретом. И чтобы на ней было написано: «Таэль – бог, который не умеет скромничать».

– Только если ты пообещаешь вести себя прилично хотя бы до полуночи, – я подняла палец вверх.

– Прилично? – Он притворно ужаснулся. – Это слишком жестоко. Давай компромисс: я буду вести себя… умеренно неприлично.

– Умеренно неприлично? – Я рассмеялась. – Что это вообще значит?

– Это значит, что я буду смотреть на тебя с восхищением, но не буду пытаться снять это полотно прямо здесь. – Он сделал паузу. – Если ты сама не попросишь.

– Таэль! – Я прикрыла лицо рукой. – Ты невозможен!

– Но ты улыбаешься. – Он склонил голову набок. – А это значит, что все не так уж плохо.

И в этот момент я поняла: его игра слов, его откровенность, его дерзкие намеки – все это было не просто попыткой смутить меня. Это было его способом жить. Его правдой. И, возможно, именно поэтому он оказался здесь – в моем доме, в моей ночи, в моей жизни.

В дверях бесшумно появился один из моих слуг: высокий, стройный, в темно‑сером одеянии, почти сливающемся с тенями. Он приблизился, склонился к моему уху и прошептал:

– Госпожа, зов из Серебряного круга. Они настаивают: желают видеть того, кого вы вывели из приемного зала. Хотят познакомиться с «лунным незнакомцем».

Я вскинула бровь, чувствуя, как внутри просыпается азарт. Слуга протянул мне кристаллический лотос – полупрозрачный, с мерцающими прожилками. В его чашечке дрожал крохотный световой шарик – наш способ связи, тонкий и безопасный, как шепот звезд.

Я коснулась кристалла, и шарик вспыхнул ярче, передавая детали напрямую в сознание. Несколько секунд – и я уже знала все: круг влиятельных гостей жаждет увидеть Таэля, оценить, разгадать, приобщить к своему обществу.

– Ну что ж, – я опустила лотос на ладонь, наблюдая, как свет внутри медленно угасает, – завтра вечером у нас званый ужин. И ты будешь его главной загадкой.

Таэль приподнялся на локте, внимательно следя за мной.

– Почему я чувствую, что это не просто приглашение? – в его голосе прозвучало настороженное любопытство.

– Потому что так и есть. – Я улыбнулась, подходя ближе. – Завтра ты будешь молчать.

– Молчать? – Он рассмеялся, но смех быстро стих под моим серьезным взглядом. – Ты просишь невозможного.

– Нет, я прошу необходимого. – Я опустилась в кресло напротив, глядя ему прямо в глаза. – Ты будешь загадочным. Недоступным. Почти немым. Но… – я сделала паузу, – только для них. Для всех остальных. А для меня… – я чуть наклонилась вперед, – ты останешься тем, кем ты есть. Ты будешь отзываться на меня. Только на меня.

Он задумался, словно взвешивая каждое слово. Потом медленно улыбнулся.

– То есть ты хочешь показать им, что я – твой. Что ты не просто увела меня из‑под носа Вееро, а что я принадлежу твоей ночи?

– Именно. – Я кивнула. – Ты – мой секрет. Моя тайна. Но не их. Пусть гадают. Пусть ищут ключ, которого нет. А ключ… – я коснулась его запястья, – будет только у меня.

– И что, если они начнут расспрашивать? Настаивать? Требовать объяснений?

– Ты промолчишь. – Я сжала его руку. – Или скажешь что‑то настолько туманное, что они еще больше запутаются. Главное – не раскрывай себя. Покажи им тень, а не суть.

– А если они решат, что ты просто хвастаешься? Что я – лишь игрушка в твоих руках?

– Тогда ты докажешь обратное. – Я подняла взгляд. – Своей тишиной. Своим взглядом. Своей… отзывчивостью ко мне. Пусть видят: ты не подчиняешься. Ты выбираешь. Выбираешь быть рядом со мной.

Он помолчал, потом тихо произнес:

– Хорошо. Я сыграю эту роль. Но только потому, что это важно для тебя.

– И потому что тебе это тоже нравится. – Я подмигнула. – Признайся: ты обожаешь быть загадкой.

– Возможно. – Он усмехнулся. – Но только если у этой загадки есть слушатель. Тот, кто понимает ее язык.

– Я понимаю. – Я встала, протянув ему руку. – И завтра они увидят, что ты – мой. Не трофей. Не пленник. А… часть моей ночи.

Он взял мою ладонь, и на мгновение между нами проскочила искра – не физическая, а куда более глубокая. Как будто мы оба коснулись чего‑то важного, еще не осознанного до конца.

– До завтра, – сказал он, сжимая мои пальцы. – До вечера, когда мир увидит нас. Но увидит лишь то, что мы позволим.

Я кивнула, чувствуя, как сердце бьется чуть быстрее. Завтра будет непросто. Но это будет… незабываемо.

ГЛАВА 3. Званый ужин: Серебряный круг

Зал утопал в полумраке, пронизанном отблесками лунного света, который просачивался сквозь витражи, расписанные древними символами. Хрустальные люстры подрагивали, роняя на мраморные полы россыпи холодных искр. Я стояла у входа, наблюдая, как в зал входят гости – легенды, о которых слагают сказания.

Таэль держался чуть позади, окутанный мерцанием своего полотна, словно тень, отбрасываемая луной. Он молчал, лишь изредка кивая – но в этом молчании таилась сила, способная затмить даже самых могущественных из собравшихся.

Первыми вошли Таро и Хиро – братья-демоны, правители Пекла, чье появление всегда напоминало о пробуждении древних сил.

Таро – с растрепанными серебристо-черными волосами и пронзительно-зелеными глазами, в яркой желтой рубашке, которая подчеркивала его бунтарскую натуру. Его взгляд, острый как клинок.

Хиро – воплощение демонической элегантности: длинные серебристые волосы, небрежно спадающие на плечи, темный костюм с алым жакетом и маска с демоническим узором, придающая облику зловещую утонченность. Он выглядел так, словно весь мир был у него в ногах.

Я склонила голову в приветствии:

– Таро и Хиро, повелители пламени и теней. Рад видеть вас в моем скромном жилище.

Правители Пекла обменялись короткими взглядами, и Хиро произнес:

– Сариэль, ты знаешь, как собрать самых опасных игроков за одним столом. Это интригует.

Таро лишь кивнул, его взгляд задержался на Таэле. В глазах мелькнуло нечто похожее на интерес или угрозу.

Следом вошла Лия-Мия Ли Редпетас, чья история была не менее эпична. Земная девушка, вознесенная до божественного статуса, чтобы соответствовать рангу своих избранников. Ее присутствие привносило в атмосферу величия нотку хрупкости, словно напоминание о том, что даже в самом темном мире есть место свету.

– Лия-Мия, – я улыбнулась, – вы, как всегда, сияете ярче звезд.

Она ответила теплой улыбкой:

– Сариэль, вы умеете удивлять. Этот вечер обещает быть… запоминающимся.

Не успели мы обменяться формальными приветствиями, как в дверях возник Феликс фон Кейзерлинг – вампир, наследник Демонии, воплощение дерзкой элегантности. Его облик был столь же завораживающим, как у модели на показе Louis Vuitton: серебристо-пепельные волосы небрежно спадали на лоб, придавая облику нотку бунтарства, а взгляд – глубокий, пронизывающий.

Он вошел без приглашения, словно само пространство подчинялось его воле. Черный пиджак с фактурным воротником подчеркивал его стройную фигуру, а белоснежная рубашка, небрежно расстегнутая у воротника, добавляла образу легкой небрежности. Тонкая цепочка на шее мерцала в свете хрустальных люстр, напоминая о его аристократическом происхождении.

– Я не был приглашен, – произнес Феликс с фирменной ухмылкой, – но разве можно пропустить такое собрание легенд?

Я сдержала вздох. Его появление всегда было похоже на вспышку молнии – неожиданное и неотвратимое.

– Феликс, – произнесла я с легкой иронией, – ты… как всегда, следуешь собственным правилам.