Инна Демина – Красной планеты Надежда (страница 20)

– На меня намекаешь? – прищурилась Эльвира.

– Версии строю, – парировала я.

– Захотелось поиграть в следователя? – Кочетова откровенно веселилась.

Я тяжело вздохнула и опустила голову:

– Приходится. Иначе Ван Хауэр так и будет пытаться убедить всю колонию, что я организовала оба убийства. Не иначе, потому, что с ума сошла.

Мое признание развеселило заместительницу Хоффмайера еще сильнее – она хохотала до слез.

– Прости, Надя, давно так не смеялась! – сказала она, быстро промокая умело накрашенные глаза носовым платком.

Я развела руками, мол, рада, что повеселила, но ответ на свой вопрос получить хочу. Конечно, ее отношение меня неприятно царапнуло, но Эльвира сама по себе человек колючий и порывистый, вот и не стоит принимать ее слова близко к сердцу. В этом она похожа на Дашу, кстати. Правда, колкости моей подруги могут вызвать разве что смех, а слова Эльвиры сочатся ядом. Может, потому она так и не сошлась здесь ни с кем. Или смерти, случившиеся в колонии за последние сутки, так на нее влияют?

– Ну, хорошо, расскажу, – Эльвира прикурила новую сигарету. – И ты сама поймешь, что убивать Хоффмайера или Полторахина у меня причин не было. Наоборот, я молиться должна была, чтобы они живы-здоровы были и работать продолжали. Не молилась вот, а зря… Ты знаешь, чем именно они занимались?

Я покачала головой и затаила дыхание, боясь спугнуть удачу – Эльвира сама перевела разговор на интересующую меня тему.

– Вместе создавали бактерии, способные сожрать углерод из атмосферы Марса и переработать в азот, кислород и прочие составляющие земного воздуха. Так за несколько лет атмосфера тут станет как на Земле. Все согласно программе терраформирования.

– Ну, да, знаю, что есть такие планы – кивнула я.

– Рисовали на бумаге, да забыли про овраги, – ехидно усмехнулась Эльвира и начала рассказ.

Отличный план потерпел крах сразу же, на первом этапе реализации, когда Хоффмайер с подчиненными попытались заселить опытный участок земными бактериями – те погибли в течение нескольких часов даже под защитой генератора защитного поля. Нехорошо, но, в целом, ожидаемо. Тогда Хоффмайер и создал коалицию с Полторахиным, видным биоинженером и генетиком. Вдвоем они, в разных вариациях скрещивая земных бактерий с теми, что каким-то чудом приспособились к выживанию в суровых условиях красной планеты, несколько лет создавали гибриды с нужными свойствами. Успехи у тандема ученых были. Правда, добиться нужных свойств от гибридов на сто процентов не получилось – то нужные для атмосферы газы не вырабатывали, то углеродом питаться не желали, то еще что-нибудь шло не так.

Лишь одно оставалось неизменным: опасность для людей. И исконно марсианские бактерии, и гибриды их с земными стали самой настоящей угрозой для здоровья колонистов – попадая в организм, они вызывают тяжелый воспалительный процесс в легких или в ЖКТ. И выздоравливают, увы, не все. Так что мы вынуждены каждый день глотать повышенную дозу витамина С и каждое утро принимать контрастный душ для поддержания иммунной системы в тонусе. Пока что это неизбежное зло. И устранить это свойство бактерий-гибридов пока что невозможно – как я, далекая и от генетики, и от микробиологии, смогла понять из пояснений Эльвиры, способность бактерии выделять кислород почему-то плотно завязана на эту самую «болезнетворность». Правда, научное сообщество как Земли, так и Новой Терры делало робкие предположения, что человеческий иммунитет рано или поздно приспособится если не бороться с марсианской инфекцией самостоятельно, то хотя бы противостоять ей. В чем принципиальное отличие борьбы от противостояния я так и не поняла, но решила не углубляться в этот вопрос, оставив это на потом.

– Но, когда дело доходило до испытаний, у них всегда что-то шло не так! – в голосе Эльвиры слышалась неподдельная досада. – Гибли бактерии в полевых условиях. Сразу или через некоторое время, но гибли.

Я потрясенно молчала. Нет, я, конечно, знала из разговоров и по Дашиным обмолвкам, что ситуация серьезная, но чтоб настолько…

Но тандем ученых, стихийно расширившийся до квартета после вовлечения в эксперименты талантливого биоинженера Кристофера Лэнгли и самой Эльвиры, не сдавался, создавая новые виды гибридных бактерий. В прошлом году им вроде бы улыбнулась удача – сразу два экспериментальных штамма бактерий прижились на опытных участках и даже начали стабильно выделять то, что требуется. Правда, в условиях Марса снова начали дохнуть – на этот раз, для разнообразия, не все и не сразу, а только две трети и через несколько дней. Это была уже почти победа!

Потом Хоффмайер обратил внимание на то, оставшаяся треть бактерий выжила, поедая останки сородичей, и ему пришло в голову, что гибридам в реальных условиях просто не доставало еды, конкретно – органики. Иными словами, углерод для них был сродни пустой похлебки, в то время как органика – ломящийся от угощений праздничный стол. И началась великое противостояние биологов и ботаников за, простите, отходы жизнедеятельности колонистов…

Тут я не выдержала – засмеялась. Эльвира тоже, правда, недолго.

– Гедеон с ассистентами Коростылевой едва на кулаках не сошлись! – взахлеб рассказывала она с азартным блеском в глазах. – Точно побили бы друг друга, если б гвардейцы вовремя их не растащили! И все ради чего? Да из-за гумуса, ха! Я даже пожалела, что «бой века» не состоялся. В итоге договорились делиться – тридцать на семьдесят. Тридцать процентов дневной «выработки» нам, остальное на теплицы и оранжерею. Потому что генерал сказал, что научные опыты это хорошо, но кушать хочется уже сейчас и, как минимум, три раза в день. Вот так!

– Даже представить боюсь, как эти проценты отмеряют… – пробормотала я себе под нос и вновь обратилась в слух.

После того, как бактерии в дикой среде благотворно отреагировали на подкормку, дела, казалось, пошли на лад. Однако с недавних пор бактерии снова начали погибать. За последние три месяца все опытные участки за пределами колонии опустели. Вот Хоффмайер и искал причину. Новое озарение на этот счет у него появилось как раз тогда, когда он вместе с убийцей ехал к месту своей гибели.

– Вот, смотри, – покопавшись в памяти голопланшета, Эльвира открыла сообщение, полученное, согласно дате и времени, за полтора часа до смерти начальника биолаборатории.

«Эльза, я понял, почему гибли бактерии!!! Ты не поверишь, как все просто!!! Хочу кое-что проверить, но, думаю, моя гипотеза подтвердится. Вернусь – расскажу! Может, поужинаем у меня?». Вот, собственно, и все.

– И все, – сообразно моим мыслям повторила Эльвира. – Это его последнее сообщение. Теперь мне предстоит выяснять, что это за простая причина, по которой мы до сих пор не вывели гибриды, способные с нуля создать пригодную для дыхания атмосферу. Как я рада-а… Даже не представляешь!

Сказано это было, разумеется, с сарказмом. С таким искренним злым сарказмом, что я ей поверила – Эльвире действительно не было резона убивать начальника. Кроме того…

– И никаких догадок? – удивилась я.

Кочетова покачала головой и снова не сдержала нервозности. Понятно, досадует на резко увеличившийся объем работы и ответственности. И наверняка скорбит по Хоффмайеру.

– У вас были отношения? – поинтересовалась я, на секунду замявшись.

Все же неловко задавать столь личный вопрос едва знакомому человеку.

– Были, – не стала отпираться Эльвира. – Почти шесть лет. Он из первой волны колонистов, я из второй…

– Из второй?! – я не сдержала удивленного возгласа.

И только потом вспомнила, что перебивать нехорошо.

– Прости, я очень удивилась, – смутилась я. – Но ты так молодо выглядишь…

Кажется, я ей польстила, сама того не желая. Но и не погрешила против истины – Эльвире на вид больше тридцати не дать. Тридцать пять, в крайнем случае.

– Мне сорок один, – нарочито безразличным тоном ответила женщина, однако по довольной улыбке, притаившейся в уголках губ, я поняла, что нежданным комплиментом она довольна. – И я действительно прилетела сюда восемь лет назад, на «Марсе-2».

Потом Эльвира вновь вернулась к рассказу о своих отношениях с Хоффмайером.

– Мы оба много пережили, оба помним то время, когда всего этого – она обвела взглядом теплицу, одновременно указывая мундштуком на жилой модуль – здесь не было, только бескрайняя красная пустыня. Характеры у обоих непростые, но общее дело сближает. Вот и у нас закрутилось незаметно как-то. Не отходя от микроскопа, как говорится…

И невесело рассмеялась. А после вновь поднесла платок к глазам.

– Шесть лет в отношениях, потом случился разрыв… Потому что Мерхушина перед ним задницей крутила! – зло прошипела она, сжав мундштук так, что побелели пальцы. – Гедеона и так кризис среднего возраста одолел, будь он неладен, а тут еще и подружка твоя! Ну, он к ней и переметнулся…

– К Даше?! – я ей не поверила. – Бред какой-то!

Дарья, в отличие от меня, с влюбленностями и устройством личной жизни не торопилась, спутника жизни выбирала тщательно и придирчиво, причем исключительно из гвардии генерала и из космопилотов. Из молодых, сильных и внешне привлекательных. И вдруг Хоффмайер? Лысеющий мужчина за сорок пять, с непривлекательными, будто топором вырубленными чертами лица, не орел, да еще и ростом ниже самой Даши… В голове не укладывается!