Инна Демина – Красной планеты Надежда (страница 16)

Вот это номер! Что же тогда такого произошло, что он начал доверять мне, по сути, чужому, хоть и симпатичному ему человеку? Я вот ничего из ряда вон выходящего не припомню. Ну, влезли в марсоход, доехали до места падения дрона, нашли его в одной из пещер TAR-46223, обратно вернулись порознь. Потом я проболела целых три недели, беспилотник Вик починил и отнес на место, а после написал мне сообщение: «Настройки сбились до базовых, такое бывает. И ударился обо что-то, мозги электронные встряхнулись». Вот, собственно, и все. Он мне, оказывается, много сообщений писал, пока я болела. Да только прочитать их своевременно я не смогла – голопланшет-то у меня отобрали еще в медблоке и вернули только после выздоровления.

Наверное, на лице моем в тот момент проступило столь сильное удивление, что Вик удивился сам.

– Надь, ты что, не помнишь?! – его глаза округлились, а брови поползли вверх.

Я развела руками.

– Что именно я должна помнить? – я старалась говорить спокойно, но все внутри меня вдруг будто смерзлось в комок, отчего стало весьма и весьма неуютно.

Вик, закусив губу, с полминуты внимательно разглядывал меня, потом подался вперед всем телом, будто решившись на что-то, но в последний момент передумал, отвернулся и таким же нарочито спокойным тоном произнес:

– Ничего, Надюша. Не бери в голову.

Я ему не поверила. Но, если так, то во время нашей совместной поездки за дроном произошло некое событие, которое расположило его ко мне не просто как к понравившейся девушке, но и как к другу, боевому товарищу, если хотите. Но, вместе с тем, оказалось столь тяжелым и травматичным для меня, что я предпочла забыть о нем. В психиатрии описаны случаи, когда психика, желая спасти сама себя, просто вытесняла травмирующие воспоминания из памяти в подсознание… Не с этим ли случаем связано появление моих ночных кошмаров? Ведь видеть сны о падении я начала как раз после той поездки! И, если эти сны – не просто игра моего подсознания, то, получается, несчастный случай со мной произошел за пределами колонии, потому что смертельный полет вниз в моих снах точно происходит в скафандре! И нет в Новой Терре зданий, падение с которых чревато смертью! Хотя падение, если таковое имело место, и если бы мне посчастливилось пережить его, без ущерба для здоровья бы точно не обошлось. Так что сны – это просто сны. Наверное…

С другой стороны, Вик, кажется, помнит о нашем первом и единственном совместном выезде за пределы Новой Терры больше, чем я. Но почему-то делиться со мной воспоминаниями не хочет. А мне вдруг очень захотелось узнать, вспомнить… Однако что-то подсказывало мне: сейчас вытянуть из Вика правду о случившемся я смогу только силой и пытками, а этот вариант мне не подходит категорически. И дело не в том, что парень физически сильнее. Просто я вообще против пыток, а уж применять их к слабому и больному – и вовсе мерзко. Но, так или иначе, я поставила себе заметку на будущее: расспросить его о той поездке. Впрочем, Егор тоже может что-то знать, ведь именно он тогда доставил меня в Новую Терру. Точно! Его и спрошу!

– Я тут вспомнил… – вновь заговорил Вик. – Примерно через полчаса после того, как ты вчера утром ушла из жилого модуля, я спустился на технический этаж, чтобы перед походом в медблок зайти в малую техническую и взять инструменты, а вход в нее рядом с коридором, ведущим к раздевалке. Ну, помнишь, как там все устроено? Коридор изгибается полукругом, вход в малую техническую в ответвлении.

Я кивнула.

– Так вот, пока я открывал дверь в малую техническую, у меня за спиной кто-то очень быстро прошел к хранилищу. Я бы даже сказал, пробежал, да еще как-то странно, пригнув голову, будто хотел остаться незамеченным. Или, по крайней мере, неузнанным.

– Ты хорошо его рассмотрел? – спросила я.

– Почти не рассмотрел, так как стоял к нему спиной, а увидел только периферическим зрением, – с досадой вздохнул Вик. – Заметил только, что он был одет во что-то желтое. Надя, я думаю, что он, ну, или она, мог пройти туда из столовой. Так вот, попытайся вспомнить, кто из завтракавших вчера там был одет в желтое.

Вот в этом я могу ему помочь. Я закрыла глаза, воспроизводя в памяти картину вчерашнего завтрака. Хм… Надо сказать, яркие цвета в повседневной жизни колонии не в ходу – не практично. Но, если душа просит, то почему бы нет? Итак, в желтых оттенках вчера в столовой были трое: ТиДжей Баркли из техников-ремонтников в лимонно-желтой толстовке, Эльвира Кочетова, заместитель Хоффмайера, в горчичного цвета жакете, и медсестра Аня Решетникова в шерстяном платье песочного цвета.

Вик, услышав об этом, воодушевился.

– Ну, трое – это уже неплохо. Не несколько десятков. И Аню я бы из списка подозреваемых вычеркнул – в ней сантиметров сто пятьдесят пять от силы, она в моем скафандре утонет.

Я невольно хихикнула, представив, как миниатюрная медсестра барахтается в скафандре Вика, пытаясь одновременно дотянуться ногами до стоп и удержаться за область подмышек.

– Я и насчет Баркли не уверен – этот по росту подошел бы, но он шире, чем я, ему в моем скафандре было бы тесно, не дыхнуть, ни, прости, пукнуть, – продолжил Вик. – Из названных тобой кандидатур в подозреваемые под размер скафандра более-менее подходит только Кочетова. Как думаешь, могло ли ей захотеться возглавить биолабораторию, устранив препятствие в виде непосредственного начальника?

– А смысл? – выразила недоумение я, немного подумав. – Денег или преференций у нее больше не станет, мы тут все за идею работаем. Зато ответственности и проблем прибавится.

– Тоже верно… А что ты думаешь насчет мести бывшему любовнику?

– Бывшему любовнику?! – удивилась я.

Странно, за то время, что я провела здесь, ни разу не замечала в отношениях этих двоих признаков того, что они выходят за рамки делового общения.

– Они действительно были любовниками, – подтвердил Вик. – Но вроде как разошлись примерно месяц назад.

– Ну, не знаю… – без особой уверенности сказала я. – Думаю, прикончить непосредственное начальство Кочетова могла бы и в колонии, у нее наверняка были все возможности для того. К чему ей риск и сложности с выездом? С другой стороны, мы не знаем причину их расставания, так что, может, у нее и мотива нет. Бывшие любовники не обязательно расстаются врагами.

Вик вздохнул и взялся за лоб.

– В любом случае, стоит поговорить с ней и выяснить, есть ли у нее алиби на вчера…

– Со всеми тремя! – поправила я.

– Со всеми тремя, – согласился Вик. – Только я пока понятия не имею, как вызвать на разговор Аню и Кочетову, да еще и так, чтобы они сразу не подняли крик. Ладно, придумаю что-нибудь.

Я молчала, мысленно напомнив себе, что не собираюсь встревать в эту историю. Я и так сделала для Вика больше, чем достаточно. Однако, буду честна сама с собой, меня эта история заинтриговала, и я полночи обдумывала ее.

На недолгое время воцарилось молчание. Потом я, получив сообщение от Даши, решилась нарушить его.

– Я, пожалуй, пойду. Справишься тут без меня? Чтобы к вечеру и духу твоего тут не было, – строго закончила я.

Кивок в ответ. И пристальный взгляд.

– Отправь заявку клинеру. И дверь за собой закрой. Учитывая то, что ты сумел вчера проникнуть в мою каюту, между прочим, запертую, для тебя это не будет проблемой.

Еще один кивок. Ну, взаимопонимание вроде бы достигнуто.

– Вик! – обернулась я за миг до того, как открыть дверь. – У тебя есть с собой антибиотик из медблока?

– Конечно, мне суточную дозу с собой выдали, – ответил он, а у меня появилась мысль, будто он ждал этого вопроса. – Дальше его буду колоть…

– Нет, возьми пока мой, – велела я. – Потом вернешь. А мне дай ампулу из медблока.

Покопавшись в кармане пояса с инструментами, принесенного с собой и вчера благополучно забытого в душевой, Вик вручил мне требуемое. А после, пожелав хорошего дня, вновь скрылся в санузле.

Я же, спрятав ампулу в карман джинсов (сегодня я, раз уж получила выходной, выбрала менее официальный стиль в одежде), поспешила в столовую. Даша назначила встречу в оранжерее через час, так что я вполне успею позавтракать или хотя бы выпить чаю.

А по поводу препарата… Да, я не собираюсь лезть в расследование убийства Хоффмайера! Однако лекарство – это другое. Из-за того, что партия хиропоприсцилина, возможно, испортилась или оказалась некачественной, пострадают люди, так что я просто не могу сделать вид, будто ничего не было! Я обязана проверить препарат и, если мои подозрения подтвердятся, довести результаты своего мини-расследования до сведения руководства. Вот поем и отдам ампулу Даше, пусть проверит состав и свойства на анализаторе.

Не успела я отойти от двери каюты, как на мой голопланшет поступило системное сообщение: в столовой через десять минут объявляется общий сбор колонистов, присутствие обязательно. Хм, на моей памяти такое впервые… Но надо, так надо.

До того момента, как началось общее собрание, я даже успела проглотить завтрак и выпить полкружки чая, параллельно здороваясь с коллегами, постепенно заполнявшими столовую.

Собрание началось с незначительным опозданием – Соммерса что-то задержало. Впрочем, он даже не счел нужным извиниться и сразу перешел к сути дела. Итак, сегодня утром в своей каюте найден мертвым начальник биоинженерной лаборатории Елисей Полторахин. Только что созданной оперативной группой с капитаном Йоханом Ван Хауэром во главе ведется расследование этого события, а от колонистов требуется оказывать им посильную помощь, максимально честно и подробно отвечать на их вопросы и, при необходимости, не препятствовать обыску кают и личному досмотру. Всем спасибо, все свободны. Кроме тех, кого следственная группа попросит задержаться.