Инна Баринова – Первый эскиз новой жизни (страница 7)
— Зачем ты это делаешь? — спросила она тихо. — Что я тебе сделала?
Вика удивленно подняла брови.
— Я? Солнце, ты с дуба рухнула? Я тут вообще ни при чем. У меня других дел полно, чем твои фоточки фотошопить. Ты бы поменьше паранойи, а?
Она усмехнулась и пошла дальше. Алиса стояла в коридоре, и вдруг что-то щелкнуло внутри. Паранойя. Может, и правда паранойя? Может, это просто кто-то пошутил, а она накручивает? Может, Лиза права — все через это проходят? Она почти поверила в это. До вечера.
Вечером Коля прислал ей ссылку.
Алиса зашла. Это была группа в VK, созданная сегодня. Называлась она «Лучница и ее приключения в большом городе».
Там было уже двадцать подписчиков. И три поста. Первый — то самое фото с коровой. Второй — ее фото в столовой, где она жадно ест суп. Подпись:
Третий — скриншот ее старой страницы из ВК, где она еще в школе, с дурацкой прической и прыщами. Подпись:
Алиса смотрела на экран и чувствовала, как внутри закипает что-то темное, тяжелое. Она перевела взгляд на список участников. Аккаунты были в основном фейковые. Но некоторые — настоящие. Одногруппники. Соседи по общаге. Парни с параллельного потока. Даже Инна, тихая Инна из Воронежа, была в подписчиках. Алиса закрыла браузер. Убрала телефон. Легла лицом в стену.
Лиза красила ногти и слушала музыку. Таня, как обычно, торчала в наушниках. За окном шумела вечерняя Москва. Алиса лежала и смотрела в стену. Она думала о том, что социальные сети — это тоже оружие. И стреляют они больнее, чем любой лук.
Глава 9. Голос молчания
Три дня Алиса делала вид, что ничего не происходит. Она ходила на пары, сидела на последнем ряду, не поднимала головы, не отвечала, даже когда спрашивали. В столовую не ходила — перебивалась бутербродами, которые тайком делала в общажной кухне, когда никто не видел. В библиотеку больше не заглядывала — слишком много людей.
Она стала тенью. Невидимкой. Но в интернете она была видима. Группа «Лучница и ее приключения в большом городе» росла. Там уже было шестьдесят подписчиков. Каждый день появлялись новые фото: Алиса в коридоре, Алиса на лестнице, Алиса с опухшими после бессонной ночи глазами. Кто-то следил за ней, снимал исподтишка и выкладывал.
Подписи становились злее.
Алиса перестала заходить в группу. Но уведомления приходили. Кто-то отмечал ее в комментариях. Кто-то присылал скриншоты в личку с подписью:
Она удалила приложение ВК с телефона. Но фото все равно всплывали — в чатах, в сторис, в пересылаемых сообщениях. Интернет помнил все. Коля злился.
— Да как они могут? — возмущался он в столовой, где они сидели вдвоем в самом углу. — Это же статья! Клевета, травля, вторжение в личную жизнь! Надо идти к декану!
— К декану? — Алиса горько усмехнулась. — И что я скажу? «Меня дразнят в интернете»? Они скажут — сама виновата, не выкладывай личное.
— Но ты же не выкладывала! Это они сфоткали!
— Какая разница.
Коля стукнул кулаком по столу, так что подпрыгнули вилки.
— Значит, надо к куратору. У нас же есть куратор группы! Елена Сергеевна! Она обязана помогать!
Алиса подняла на него глаза. Куратор. Да, Елена Сергеевна вела у них историю искусств, пожилая, уставшая, с вечным выражением легкого недовольства на лице. Она появлялась в группе раз в месяц, проверяла посещаемость и исчезала.
— Думаешь, поможет?
— А кто, если не она? — Коля был настроен решительно. — Пошли вместе. Я с тобой. Завтра же.
Алиса кивнула. Внутри что-то дрогнуло — маленький лучик надежды. Может быть, хоть кто-то в этом мире встанет на ее сторону?
На следующий день после пар они подошли к кабинету куратора. Дверь была приоткрыта, оттуда доносился голос Елены Сергеевны — она говорила по телефону.
— Ну я же сказала, отчет будет завтра. Да, да, помню. Нет, не соображу, у меня сейчас встреча со студентами. Все, пока.
Алиса постучала.
— Войдите!
Они зашли. Кабинет был маленький, заваленный бумагами. На стенах — портреты художников и постеры с выставок. Елена Сергеевна сидела за столом и смотрела на них поверх очков.
— Алиса? — удивилась она. — И Коля? Что-то случилось?
Алиса открыла рот, но слова застряли в горле. Она стояла и молчала, как рыба. Колян взял инициативу на себя.
— Елена Сергеевна, тут такое дело, — начал он. — У нас в группе... ну, в общем, Алису травят. В интернете. Фотошопят, группу создали, пишут гадости. Мы хотим, чтобы вы помогли.
Елена Сергеевна сняла очки и внимательно посмотрела на Алису.
— Травят? — переспросила она. — Что значит — травят?
Алиса наконец нашла голос:
— Фото выкладывают без спроса. Обзываются. В группе ВК обо мне пишут... гадости. Я не знаю, что делать.
Она достала телефон и показала куратору скриншоты — те, что сохранила на всякий случай. Корова. Столовая. Комментарии.
Елена Сергеевна смотрела долго, листала, хмурилась. Потом вздохнула и отдала телефон обратно.
— Алиса, — сказала она устало. — Я понимаю, тебе обидно. Но давай смотреть правде в глаза: это просто дети.
— Что? — не поняла Алиса.
— Дети, — повторила Елена Сергеевна. — Они дурака валяют. Шутят. В их возрасте все так делают. Я помню, когда я училась, у нас тоже были свои... ну, не в интернете, конечно, но в стенгазетах рисовали, дразнили. Это проходит.
— Но это не просто шутки, — вмешался Коля. — Там уже шестьдесят подписчиков! И каждый день новые фото! Она даже в столовую боится ходить!
Елена Сергеевна подняла руку, останавливая его.
— Коля, не кипятись. Я понимаю, ты хочешь защитить подругу. Это похвально. Но давайте посмотрим на ситуацию с другой стороны.
Она повернулась к Алисе:
— Алиса, ты сама как думаешь, почему они к тебе прицепились?
Алиса растерялась:
— Я... не знаю. Я им ничего не сделала.
— Вот именно, — Елена Сергеевна кивнула. — Ты им ничего не сделала. Но ты и не пыталась стать своей. Ты держишься особняком, молчишь, не участвуешь в общих делах. Это провоцирует. Дети не любят тех, кто выделяется.
— Я не выделяюсь, — тихо сказала Алиса. — Я просто тихо сижу.
— Вот видишь, — куратор развела руками. — Тихо сидишь. А надо быть проще, открытее. Шутить вместе со всеми, не обижаться. Тогда и травить перестанут.
У Алисы внутри все похолодело.
— То есть я сама виновата?
— Я этого не говорила, — Елена Сергеевна поправила очки. — Я говорю, что в любой ситуации есть две стороны. Ты можешь, конечно, пойти к декану, написать заявление. Но что это изменит? Ребятам сделают выговор, они обидятся, и травля станет только хуже. Ты этого хочешь?
Алиса молчала.
— Я тебе как женщина женщине советую, — голос Елены Сергеевны стал мягче. — Не обращай внимания. Проглоти. Улыбнись. Через неделю они найдут новую жертву и про тебя забудут. Всегда так было и всегда так будет. Это школа жизни.
Коля не выдержал:
— Школа жизни? Это называется буллинг! За это из школ исключают! А вы говорите — проглоти!
— Колян, — строго сказала Елена Сергеевна. — Я понимаю твой пыл. Но не учи меня жить. Я работаю здесь двадцать лет и знаю студентов лучше, чем вы оба вместе взятые. Поверьте, самое лучшее — не раздувать из мухи слона. Алиса, ты девочка умная, красивая, талантливая. Не позволяй каким-то дуракам себя сломать.
Она встала, давая понять, что разговор окончен.