Инна Баринова – Первый эскиз новой жизни (страница 5)

И ушел. Алиса еще долго сидела в библиотеке, глядя на дверь, за которой он скрылся. В груди разливалось что-то теплое, забытое. Она почти не помнила, когда в последний раз так улыбалась. Весь оставшийся день она ходила сама не своя. На парах не слушала, в столовой не ела, в общежитии не могла найти себе места. Лиза заметила:

— Ты чего лыбишься весь вечер? Влюбилась, что ли?

— Нет, — слишком быстро ответила Алиса и снова покраснела.

— Ага, конечно, — хмыкнула Лиза. — Смотри, влюбляться у нас вредно. Мужиков мало, очередь большая.

Алиса отмахнулась и залезла под одеяло. Она думала о Диме. О его улыбке. О том, как он сказал «характер надо иметь». О том, что он назвал ее по имени. Может быть, Москва не такой уж и ад?

Через два дня она снова пошла в библиотеку. Сердце колотилось, когда она открывала дверь. Вдруг его нет? Вдруг он был случайно? Вдруг она все придумала?

Дима сидел за тем же столом, у окна. Он поднял голову, увидел ее и улыбнулся.

— Привет, — сказал просто. — А я тебя ждал. Думал, может, придешь. Садись.

Алиса села. Внутри все пело. Они снова сидели в тишине, но теперь это была не просто тишина. Это было что-то большее. Она ловила каждое его движение, каждый взгляд. Перед уходом Дима протянул ей листок.

— Держи. Тут список книг по искусству, которые мне в свое время помогли. Не учебники, а так... для души. Может, пригодится.

Алиса взяла листок, как величайшую драгоценность.

— Спасибо, — выдохнула она.

— Обращайся, — Дима подмигнул. — Увидимся.

Он ушел. А Алиса еще долго сидела, перечитывая список. Книги были незнакомые, названия сложные. Она решила, что прочитает их все. Обязательно. Ради него.

В пятницу она шла по коридору и вдруг услышала знакомый смех. Дима. Он стоял у окна в компании людей. Алиса узнала их сразу — Вика, Света, Карина, еще несколько парней с их потока. Дима что-то рассказывал, размахивая руками, и все смеялись. Особенно громко смеялась Вика. Она стояла близко к нему, касалась плеча, заглядывала в глаза.

— Дим, ну ты гений, — сказала Вика, когда он закончил. — Вечно ты нас спасаешь. Приходи сегодня вечером, у нас тусовка в «Стекле». Будут все свои.

Дима улыбнулся — той самой улыбкой, от которой у Алисы подкашивались ноги.

— Посмотрим, — ответил он. — Если макет сдам, приду.

Алиса стояла в коридоре, вжавшись в стену, и смотрела на них. Дима. Ее Дима. Тот, кто сидел с ней в библиотеке. Тот, кто сказал, что у нее есть характер. Тот, кто дал ей список книг. Он был с Викой. Он был в ее компании. Он был одним из них.

Дима вдруг обернулся и заметил Алису. На секунду их взгляды встретились. Алиса замерла. Сейчас он улыбнется ей, помашет, подойдет. Сейчас он покажет, что она для него что-то значит. Дима отвел глаза. Отвернулся обратно к Вике и что-то сказал ей на ухо. Та засмеялась и шутливо толкнула его в плечо.

Алиса пошла дальше по коридору. Ноги не слушались, в глазах темнело. Значит, вот как. Значит, он тоже из этого улья. Просто залетел в библиотеку случайно, как муха, чтобы отдохнуть. А она, дура, уже размечталась.

Вечером она порвала список книг на мелкие кусочки и выбросила в мусорку на этаже. А потом легла лицом к стене и долго смотрела на облупившуюся краску, слушая, как Лиза красит ногти и болтает по телефону с очередным ухажером. В груди было пусто и больно.

Глава 7. Случайность или закономерность?

После той встречи в коридоре Алиса перестала ходить в библиотеку. Какой смысл? Дима, если и приходил туда, то явно не ради нее. Для него она была просто случайной знакомой, девочкой с дизайна, с которой можно перекинуться парой слов, когда скучно. Для нее же эта встреча стала... она не знала, как это назвать. Надеждой? Глупая надежда.

Она сосредоточилась на учебе. Это было единственное, что получалось у нее хорошо. Преподаватели хвалили ее работы, Ирина Борисовна говорила, что у Алисы «тонкое чувство цвета» и «интересный взгляд на композицию». Маме по телефону Алиса врала, что у нее все замечательно, что она нашла друзей, что Москва — лучший город на Земле. Мама верила. Мама хотела верить.

К середине ноября нависло первое серьезное испытание — курсовой проект по композиции. Нужно было сделать серию графических листов на тему «Город и человек». Алиса выбрала свою тему — «Одинокий прохожий». Она рисовала людей в толпе, но каждый из них был сам по себе, отдельно, никому не нужный. Наверное, это было слишком личное. Но Ирина Борисовна идею одобрила.

— Хорошо, Алиса, — сказала она. — Чувствуется. Только не пережми с драмой. И принеси мне эскизы в пятницу, посмотрим, в какую сторону двигаться.

Пятница. Оставалось три дня. Алиса работала как одержимая. Сидела в мастерской допоздна, пока вахтерша не начинала стучать в дверь и кричать, что пора выметаться. Таскала эскизы в общагу, дорисовывала по ночам при свете настольной лампы, пока Лиза храпела, а Таня слушала свою корейскую музыку в наушниках.

К четвергу у нее была готова целая папка. Наброски, варианты, цветовые решения, раскадровка. Все, чтобы в пятницу показать Ирине Борисовне и получить допуск к работе.

В четверг вечером она сидела в мастерской одна. Все уже разошлись — был поздний вечер, за окном темно, в коридорах тихо. Алиса перебирала листы, раскладывала их по порядку, подписывала карандашом на обороте. Папка лежала на столе. Красивая, коричневая, с завязками. Мама дала с собой, еще из дома, говорила: «Для важных бумаг пригодится». Пригодилась. Алиса убрала папку в рюкзак, застегнула и пошла к выходу. Вахтерша, тетя Зина с первого этажа, уже гремела ключами.

— Опять допоздна, — проворчала она. — Учеба, учеба, а здоровье кто будет беречь?

— Завтра сдаю, — улыбнулась Алиса. — Последний рывок.

— Ну-ну, — тетя Зина покачала головой. — Иди давай, закрою.

Алиса вышла на улицу. Моросил мелкий дождь, превращаясь в ледяную крупу. Она натянула капюшон и побежала к остановке.

В автобусе было пусто и холодно. Алиса села у окна, прижала рюкзак к груди и задремала под стук колес. Она не знала, что это была последняя спокойная ночь. Утром в пятницу она проснулась от того, что Лиза орала в трубку:

— Да сказала же, приду! Ну что ты нудишь, как дед? Отстань!

Алиса села на кровати. Голова гудела, спина затекла — она опять спала в неудобной позе. За окном было серо, холодно, обычное московское утро. Она потянулась к рюкзаку, чтобы проверить папку. Просто так, для успокоения. Рюкзак был расстегнут. Алиса похолодела. Она точно помнила, что вчера застегивала. Мама учила: всегда проверяй, всегда закрывай, в Москве полно воров. Она запустила руку внутрь. Пусто. Она вытряхнула содержимое на кровать. Тетради, пенал, косметичка, яблоко, которое она так и не съела. Кошелек с мелочью. Проездной. Папки не было.

— Нет, — прошептала Алиса. — Нет-нет-нет.

Она перерыла рюкзак снова. Потом еще раз. Заглянула под кровать, в тумбочку, в коридор, на кухню (хотя откуда там могла взяться папка?). Металось по комнате, как зверь в клетке.

— Ты чего ищешь? — лениво спросила Лиза, отвлекаясь от телефона.

— Папка. Коричневая. С эскизами. Ты не видела?

— Не, — Лиза пожала плечами. — Не видела. Может, в универе забыла?

Алиса замерла. В университете. Вчера. Мастерская. Точно! Она могла оставить папку на столе. Когда собиралась, торопилась, могла и забыть. Она посмотрела на часы. Половина восьмого. Мастерская открывается в девять. Если она приедет пораньше, успеет забрать до пары. Ирина Борисовна принимает проекты в одиннадцать. Время есть.

— Да, точно, — выдохнула она, успокаиваясь. — Наверное, забыла. Сейчас съезжу.

Она оделась за пять минут и вылетела из общежития. В мастерской было пусто и холодно. Алиса вбежала, даже не поздоровавшись с уборщицей, подлетела к своему столу. Стол был чист. Она обшарила все вокруг. Заглянула под стол, на соседние столы, на подоконник, даже в мусорку. Папки нигде не было. Сердце забилось где-то в горле.

— Вы не видели? — кинулась она к уборщице. — Папку коричневую, с бумагами? Я вчера здесь сидела допоздна.

— Не видала, — равнодушно ответила женщина. — Я убиралась утром. Ничего не было.

Алиса выбежала в коридор. Мысли путались. Кто-то взял? Забрал по ошибке? Выбросил? Она заметалась по этажу, заглядывая во все аудитории, спрашивая у редких прохожих-студентов. Никто ничего не видел, никто ничего не знал.

Время шло. До встречи с Ириной Борисовной оставалось два часа. Алиса села на подоконник в пустом коридоре и попыталась вспомнить. Вчера она точно положила папку в рюкзак. Точно. Она помнила это движение — застегнуть молнию. Или не застегнула? Мысль путалась, дрожала, разбивалась на осколки. Она вытащила телефон и набрала Колю.

— Коля, привет. Ты вчера после меня уходил? Ничего не видел на моем столе?

— Не, — голос Колян был сонным. — Я ушел в шесть, ты еще сидела. А что случилось?

— Папка пропала. С эскизами. С курсовым.

— Какой ужас, — Коля удивился. — Может, кто взял по ошибке? Ты у наших спроси?

У наших. У кого — у наших? У Алисы не было «наших». Был Коля, была Инна из Воронежа, которая вечно молчала, был Дима с Урала, который вообще редко появлялся. И была Вика. Мысль пришла внезапно и противно кольнула где-то под ложечкой.

— Ладно, — сказала Алиса. — Я пойду искать.

Она положила трубку и пошла в туалет. Нужно было умыться, взять себя в руки. В туалете было накурено. У зеркала стояли Света и Карина. Увидев Алису, переглянулись и захихикали.