Инна Баринова – Первый эскиз новой жизни (страница 2)

— А... — начала она.

— Что?

— А где душ?

Лиза расхохоталась. Звонко, но как-то неприятно.

— Душ на этаже. Только горячая вода бывает по понедельникам и четвергам с шести до девяти утра. Не проспи — мойся холодной. И тапки резиновые обязательно купи, там грибок у некоторых.

Таня в наушниках вдруг хмыкнула, но так и не подняла головы. Алиса медленно стащила с себя куртку. Под ней оказалась серая кофта, которую мама купила на рынке. На фоне Лизы, щеголяющей в брендовых (или подделке под бренд?) спортивках, она чувствовала себя мышью.

— Располагайся, — Лиза махнула рукой в сторону пустой кровати и снова уставилась на свои ногти. — Только учти: я учусь на журфаке, мне по ночам писать часто надо. Танька на экономике, у неё зубрежка. Если мешать будешь — вылетай сразу.

— Я не буду мешать, — тихо сказала Алиса. — Я на дизайне. Мне тоже работать много.

— Дизайн? — Лиза скривила губы. — Это рисовать, что ли? Ладно, рисуй. Только красками своими не воняй.

Алиса подошла к своей кровати. Матрас был продавлен посередине, подушка плоская, простыни вообще никакой — надо идти к этой бабе Зине. Она села на край и огляделась. В углу Лизы висело зеркало в полный рост, забитое наклейками. На тумбочке у Тани — фотография какой-то корейской группы. На подоконнике — пепельница (хотя курить в комнате вроде нельзя) и начатая пачка чипсов. Чужие вещи. Чужая жизнь. Чужой уклад.

Алиса вдруг остро, до боли в груди, захотела обратно. В свою маленькую комнатку с обоями в цветочек. К маминым бутербродам. К Ленке и Кате, которые пусть и не пришли на вокзал, но хотя бы были своими.

— О чём задумалась? — спросила Лиза, заметив её лицо. В голосе сквозило любопытство. Хищное такое.

— Ни о чём, — Алиса моргнула и заставила себя улыбнуться. — Просто устала с дороги.

— Ну, привыкай, — Лиза растянула губы в улыбке, не имеющей ничего общего с доброжелательностью. — Тут тебе не дома. Тут выживать надо.

Она снова включила музыку на полную. Басы застучали по стенам. Алиса сидела на продавленном матрасе, сжимая в руках ключ на железной болванке, и смотрела в окно на серую стену соседнего дома. Ей казалось, что она только что зашла в клетку.

Глава 3. Лучница

Утром Алиса встала в шесть. Не потому, что выспалась — за ночь она, кажется, не сомкнула глаз ни на минуту. Лиза храпела. Таня во сне бормотала что-то по-корейски. Чужой матрас пах неизвестно чем, а за окном всю ночь орала сигнализация чьей-то машины.

Просто в шесть утра, если верить Лизе, была горячая вода. Душ оказался отдельным кругом ада. Плитка в трещинах, ржавый поддон, соседка с третьего этажа, которая мыла голову и умудрилась забрызгать всю Алисину сменную одежду. Тапки она, конечно, забыла. Пришлось мыться, балансируя на цыпочках и мысленно молиться, чтобы никакой грибок к ней не прицепился.

Вернувшись в комнату, она застала Лизу за макияжем. Процесс был сложный, многоступенчатый и напоминал строительство небоскреба: тон, скульптор, хайлайтер, стрелки, накладные ресницы.

— О, проснулась, — бросила Лиза, не отрываясь от зеркала. — Че встала так рано? Пары с десяти только.

— Я в душ ходила, — робко сказала Алиса.

— А-а-а, ну да, провинциалка, — усмехнулась Лиза. — Не переживай, привыкнешь. Я первый месяц тоже шарахалась. А потом забила. Помыться можно и в раковине, если что.

Алиса промолчала. Она достала из чемодана единственное платье, которое считала «нарядным» — темно-синее, в мелкий цветочек, чуть ниже колена. Мама говорила, оно ей очень идет. Она надела его, причесалась, посмотрела на себя в маленькое зеркальце над тумбочкой. Вроде нормально. Скромно, но опрятно. Лиза закончила со стрелками, обернулась и уставилась на Алису таким взглядом, будто увидела привидение.

— Ты это серьезно?

— Что? — не поняла Алиса.

— Ты в этом пойдешь?

— А что не так?

Лиза открыла рот, закрыла, потом расхохоталась. Громко, как и вчера.

— Слушай, солнце, ты в Москве. Тут бабушки на лавочках так не одеваются уже лет десять. Это же пыль веков. Ты в нем на первом курсе универа — будешь как училка литературы на пенсии.

Алиса почувствовала, как щеки заливаются краской.

— Нормальное платье, — тихо сказала она.

— Оно страшное, — отрезала Лиза. — Ладно, дело твое. Хочешь быть белой вороной — будь. Мне-то что.

Она отвернулась к зеркалу, давая понять, что разговор окончен. Алиса стояла посреди комнаты, сжимая край подола. Платье вдруг показалось ей уродливым. Мама выбирала, мама говорила «какое красивое, качественное, сто лет проносишь». Мама не знала, какие тут стандарты. Но менять было нечего. Остальное — джинсы да свитера.

В коридоре уже галдели. Хлопали двери, гремели ведрами уборщицы, кто-то кричал: «Ленка, пожрать дай, я проспала!» Пахло кофе и дешевым сигаретным дымом. Алиса накинула куртку поверх платья и вышла в этот гул.

Университет находился в десяти минутах ходьбы. Серое здание сталинской постройки с колоннами и высокой лестницей. Алиса поднималась по ступенькам и чувствовала, как сердце колотится где-то в горле. Внутри было шумно, людно и страшно. Студенты носились по коридорам, обнимались, смеялись, пили кофе из бумажных стаканчиков. Все выглядели такими... своими. Такими уверенными.

Алиса поймала чей-то взгляд. Девушка в огромных очках и короткой стрижке посмотрела на нее, скользнула глазами по платью и отвернулась к подруге. Та хихикнула.

«Показалось», — подумала Алиса. Конечно, показалось.

Она нашла нужную аудиторию — 347-я, кафедра дизайна. Перед дверью толпился народ. Первокурсники. Ее группа.

Алиса остановилась в стороне, пытаясь слиться со стеной.

— Ты с нашего потока? — вдруг спросил кто-то сбоку.

Она обернулась. Парень с грязно-русыми волосами, собранными в небрежный пучок, в мешковатых штанах и футболке с принтом группы, название которой она не могла прочитать. В руках — большой блокнот, весь в наклейках.

— А? Да, — выдавила Алиса. — Первый курс, дизайн.

— Круто, — парень улыбнулся. — Я Коля. Будем знакомы. Тоже первый. Ты откуда?

— Из Песчаного.

— Не слышал, — Коля пожал плечами. — Ну и ладно. Ты это... не бойся. Тут все сначала тупят. Я вон вообще из Омска, у нас там мода другая.

Он окинул ее платье быстрым взглядом и отвел глаза. Слишком быстро. Алиса все поняла. Но Коля оказался добрым. Он провел ее в аудиторию, показал, где обычно садятся «наши», познакомил с парой ребят: тихой девушкой Инной из Воронежа и шумным Димой с Урала.

Алиса примостилась на краешек стула, положила перед собой тетрадку и замерла. Аудитория постепенно заполнялась. Кто-то входил, громко приветствуя знакомых, кто-то молча садился в углу. Атмосфера была одновременно волнительной и чужой.

А потом вошла ОНА. Дверь распахнулась, и в аудиторию вплыла девушка. Длинные светлые волосы локонами падали на плечи. Идеальный макияж — не такой яркий, как у Лизы, а будто бы невидимый, но Алиса уже знала, сколько такая «естественность» стоит времени и денег. Короткое пальто, сапоги выше колена, сумка через плечо — маленькая, блестящая, явно не с рынка.

Но главное было не в одежде. Главное было в том, КАК она шла. С чувством, что весь мир принадлежит ей по праву. Что эти стены, эти люди, этот институт — все это создано для нее. За ней, как привязанные, вплыли еще две девушки. Поменьше, поскромнее, в таких же дорогих шмотках, но без той уверенности, что была у первой.

— О, Вика пришла, — шепнул Коля. — Слышал про нее? Говорят, папа у нее кто-то важный. Чуть ли не министр. Или депутат. Короче, шишка.

Вика прошла мимо Алисиного ряда. На секунду их взгляды встретились. Алиса попыталась улыбнуться. Просто так, по-человечески. Новичок новичку, хотя Вика явно не была новичком по жизни. Вика посмотрела на нее. Скользнула взглядом по лицу, по платью, по дешевым балеткам, которые Алиса купила на распродаже.

Улыбки в ответ не последовало. Вика отвернулась и пошла дальше, к центру аудитории, где парни тут же освободили ей место. Алиса услышала, как одна из ее спутниц что-то шепнула ей на ухо, и обе тихо засмеялись. Алиса вцепилась в ручку.

«Не обо мне, — подумала она. — С чего бы им смеяться надо мной? Я же ничего не сделала». Но внутри уже поселился холодок.

Первая пара пролетела незаметно. Преподаватель — пожилой мужчина с усталыми глазами — рассказывал о введении в специальность, показывал слайды, говорил про композицию и цвет. Алиса слушала, завороженная. Это было ее. Это она любила. Она даже перестала думать о платье, о смешках, о том, что Лиза была права.

На перемене Коля предложил пойти в столовую. Алиса согласилась — есть хотелось зверски. Мамины запасы кончились еще вчера. В столовой было столпотворение. Они взяли по пирожку и чаю и сели за свободный столик у окна.

— Ну как тебе? — спросил Коля, жуя. — Первый день?

— Странно, — честно призналась Алиса. — Все какие-то... другие.

— Привыкнешь, — отмахнулся Коля. — Главное, не дрейфь. И с Викой не пересекайся.

— А что с Викой?

— Да так, — Коля замялся. — Слышал я, она девочек не очень любит. Если ты красивая, то все, конкуренция. А если... Он запнулся, поняв, что ляпнул лишнее.

— А если страшная? — тихо спросила Алиса. — Тогда что?

— Тогда тоже не любит, — вздохнул Коля. — Просто не замечает. Ты это... давай чай пей, остынет.

Они еще немного посидели. Алиса смотрела в окно на серое московское небо и думала о том, что мама всегда говорила: «Будь собой, и люди к тебе потянутся». Мама была хорошая. Мама просто не знала, как устроен этот мир.