Инна Баринова – Первый эскиз новой жизни (страница 1)
Инна Баринова
Первый эскиз новой жизни
Глава 1. Билет в один конец
Поезд тронулся ровно в 16:42. Алиса стояла в тамбуре, прижавшись лбом к холодному стеклу, и смотрела, как перрон медленно уплывает назад. Мама всё махала рукой, хотя её лицо уже превратилось в размытое пятно. Папа стоял чуть поодаль, засунув руки в карманы старой куртки. Он не махал. Он просто смотрел, как уезжает его дочь.
«Как в кино», – подумала Алиса. Она всегда представляла этот момент иначе. В её мечтах она стояла в красивом пальто (не в этой дурацкой пуховой куртке, которую мама заставила надеть, потому что «в столице ветра такие, ты себе не представляешь»), в руках был букет цветов от подруг, а впереди – новая жизнь, полная блестящих событий.
В реальности подруги не пришли. У Ленки была смена в кофейне, Катя сказала, что заболела, но потом выложила сторис из торгового центра. Алиса не обижалась. Они же обещали писать, обещали приехать в гости на каникулы. Конечно, приедут. Конечно, будут писать. Правда?
Она отлепилась от стекла и пошла искать своё купе. Плацкарт, верхняя полка у туалета. Мама говорила: «Купи хотя бы купе, у нас же деньги отложены». Но Алиса настояла на плацкарте. Ей казалось, что это такая часть «студенческой романтики» – поезда, дорожные разговоры с попутчиками, аромат курицы, которую все достают из пакетов.
Реальность пахла сыростью, старыми носками и дешёвым чаем. Попутчики – скучающая женщина с ребёнком и хмурый мужчина, который сразу отвернулся к стенке. Никакой романтики.
Алиса залезла на свою полку, достала наушники и включила плейлист, который собрала специально для этого момента. Лиричный инди-рок. Музыка для проводов. Она смотрела в окно на проплывающие мимо берёзы, серые домики, полустанки с бабушками, продающими вязки лука. Городок, в котором она прожила девятнадцать лет, остался где-то позади.
Вспомнилось, как утром она зашла в свою комнату в последний раз. Старые обои в цветочек, которые они с мамой клеили ещё в восьмом классе. Стопка книг на тумбочке. Над столом – распечатки с работами её любимых художников. Всё это теперь будет жить без неё.
Мама заглянула в комнату с заплаканными глазами и сунула ей в рюкзак ещё один бутерброд: «В поезде проголодаешься, там цены бешеные». Алиса тогда закатила глаза: «Мам, ну хватит, я не маленькая». Сейчас она достала этот бутерброд, развернула фольгу и откусила кусок. Тёплый хлеб, домашняя колбаса, огурчик. Вкус детства. Вкус дома, который остался там, за окном, за сотнями километров рельсов.
К горлу подкатил ком. Алиса моргнула, прогоняя слёзы. Нельзя. Она же хотела этого. Она сама выбирала этот университет, сама сдавала экзамены, сама прошла бешеный конкурс. Дизайн, столица, новая жизнь. Это шанс.
Она представила, как будет ходить по широким проспектам, сидеть в модных кофейнях с ноутбуком (ноутбука у неё пока не было, но мама обещала купить на стипендию, накопить), как найдёт друзей, умных, интересных, не таких, как Ленка с Катей, которые только и умеют, что обсуждать парней из ПТУ. Новые друзья обязательно будут. Они будут слушать ту же музыку, спорить об искусстве, ходить на выставки. А она покажет им свои работы, и они ахнут: «Алиса, это гениально! Как ты так чувствуешь цвет?» Она улыбнулась своим мыслям и откусила ещё бутерброд.
Поезд мерно стучал колёсами. Где-то в тамбуре закурил хмурый мужик. Ребёнок попутчицы заплакал, требуя мультики. Жизнь текла своим чередом. Алиса достала потрёпанный блокнот, который везде таскала с собой, и начала набрасывать эскиз. Лица за окном. Быстро, углём. Люди на полустанках, провожающие, встречающие. У неё неплохо получалось передавать эмоции несколькими линиями. Потом она перевернула страницу и написала крупно:
«АЛИСА. МОСКВА. НОВАЯ ЖИЗНЬ».
И поставила жирный восклицательный знак.
В наушниках заиграла следующая песня. Та самая, под которую так хорошо мечталось. Она закрыла глаза и представила свою новую комнату в общежитии. Наверное, там светло и чисто. Соседка попадётся хорошая, они сразу подружатся, будут вместе пить чай ночами и обсуждать мальчиков.
Где-то через час, убаюканная стуком колёс, она задремала. Бутерброд так и остался лежать недоеденным на столике внизу. Поезд уносил её всё дальше от дома. Алиса не знала, что это был действительно билет в один конец. Только не в том смысле, о котором она мечтала.
Глава 2. Общага как она есть
Выхода в метро Алиса не видела из-за чемодана. Он был огромный, старый, с отваливающимся колесиком, и тащить его по бесконечным переходам московской подземки оказалось сущим адом. Мама говорила: «Возьми поменьше», но как взять поменьше, если нужно было запихнуть туда полжизни? Джинсы на все случаи, тёплый свитер, который связала бабушка, постельное бельё, тапочки, кружка, миска, чайник, тушенка про запас («в общаге с голоду не пропадешь»).
Рюкзак лямками врезался в плечи. Сумка с ноутбуком (старым, маминым, который обещали поменять «как только будут деньги») била по ноге. Пот стекал по спине, хотя на улице был всего лишь сентябрь. К выходу из метро «Университет» она выползла мокрая, злая и с твёрдым убеждением, что Москва её уже ненавидит. Дальше был автобус. Потом ещё один. Потом долгая дорога пешком мимо бесконечных серых высоток. И наконец — оно. Общежитие.
Алиса остановилась и подняла голову. Девятнадцатиэтажная башня из выцветшего бетона. На некоторых окнах — решётки, на некоторых — кондиционеры, кое-где из форточек торчат разноцветные провода. У крыльца курят парни в растянутых трениках, громко смеются и пинают пустую бутылку. Из подворотни с громким мяуканьем вылетел тощий чёрный кот, шарахнулся от Алисы и исчез в кустах.
«Добро пожаловать», — мысленно сказала себе Алиса.
В холле пахло хлоркой, жареной картошкой и ещё чем-то неуловимо кислым. Очередь в гардероб (или куда тут? в бюро пропусков?) змеилась от самой двери. Первокурсники с родителями, огромные сумки, коробки, перепуганные лица.
Алиса встала в хвост. Чемодан с уставшим колесиком жалобно скрипел. Прошло сорок минут, прежде чем она добралась до окошечка. Тётенька с очень усталым лицом и перманентом из 90-х глянула на её документы без тени интереса.
— Пятый этаж, пятьсот двенадцатая. Лифт налево, но он сломанный. Иди пешком.
— Сломан? — переспросила Алиса, косясь на свои пожитки. — А как же...
— Ноги молодые, донесёшь, — отрезала тётенька и протянула ей ключ на железной болванке. — Простыню и подушку получишь на вахте у бабы Зины. Следующий!
Алиса вышла из очереди с чувством, что её только что переехали. Пять этажей с этим монстром-чемоданом? Она посмотрела на лестницу, уходящую куда-то вверх, в серый полумрак, и выдохнула. Ничего. Она сильная. Она справится.
Она справилась. Через сорок минут, когда ноги дрожали, а спина окончательно перестала чувствоваться, она стояла перед дверью с жестяной табличкой «512». Изнутри доносилась музыка. Басы долбили так, что вибрировала ручка двери. Алиса толкнула дверь.
Комната оказалась меньше, чем она представляла. Три кровати, три шкафа, три стола. Узкое окно выходит на стену соседнего дома. Обои — в цветочек, но такие старые, что цветы уже невозможно было разобрать. На полу линолеум в пупырышках. Потолок с подтеками. Но главное — люди.
На кровати у окна развалилась девушка в одних трусах и майке. Красила ногти на ногах в ядовито-розовый и даже не обернулась. На средней кровати сидела другая. У неё в ушах торчали наушники, а на коленях лежал ноутбук. Она что-то быстро печатала и мелко трясла головой в ритм музыке.
Третья койка была пуста. Алисина.
— Эй, — позвала она, пытаясь перекричать музыку. Никакой реакции. — ДЕВУШКИ!
Та, что с наушниками, подпрыгнула, выдернула один наушник и уставилась на Алису непонимающим взглядом.
— А, новенькая? — лениво протянула та, что красила ногти. Наконец она подняла голову. — Заходи, не стесняйся. Дверь сама закрой, а то дует.
Алиса втащила чемодан и закрыла дверь. В комнате сразу стало душно.
— Я Лиза, — представилась любительница яркого маникюра. Она подула на ногти и покрутила пальцами в воздухе. — А это Таня. У неё вечно музыка в ушах, не обращай внимания.
Таня кивнула, вставила наушник обратно и снова уткнулась в ноутбук. Из динамиков донеслось тонкое «у-е-е-е» — какой-то корейский поп.
— Ты откуда? — спросила Лиза, с интересом разглядывая Алисин пуховик, который та до сих пор не сняла, и дешёвые кроссовки.
— Из Песчаного, — Алиса попыталась улыбнуться. — Это в...
— Да неважно, — перебила Лиза. — Из глубинки, короче. Я с Сахалина. Танька с Питера. Представляешь, питерская, а в Москву поперлась, дура.
Таня никак не отреагировала. То ли не слышала, то ли привыкла.
— У нас тут свои порядки, — продолжала Лиза, откладывая лак. — Полка верхняя в холодильнике — моя. Танькина — средняя. Твоя будет нижняя, но туда всё течёт, так что заверни продукты в пакеты. В тумбочке у каждой свой ящик. Мусор выносить по очереди: график на холодильнике. Уборка по пятницам. Мужиков водить можно, но не больше, чем до двенадцати, и чтобы баба Зина с вахты не видела, а то заложит коменданту.
Алиса слушала и чувствовала, как внутри что-то сжимается. Она представляла себе уютные посиделки, разговоры до утра, общие чаепития. А тут график, тумбочки, мужики.