Инга Вейн – Тени прошлого (страница 4)
В груди закипала злость, разгоняя по венам жидкий огонь и требуя выпустить её наружу. Никто и никогда не позволял себе подобной наглости. Но Астрид не могла ни ответить, ни отомстить. Её руки были связаны, и это лишь усугубляло бушующий внутри пожар.
Ничего… Она ещё покажет, на что способна. Мишель пожалеет. О, как она пожалеет, что решила выдать её замуж за своего племянничка!
Снова до боли прикусив щёку, Астрид заставила себя промолчать, прожигая Мишель ненавидящим взглядом. Во рту стоял мерзкий привкус крови. Хотелось со всей силы пихнуть Мишель в грудь и сбросить с обрыва, чтобы та навсегда исчезла из её жизни.
От этой мысли Астрид обожгло холодом. Гнев сменило чувство вины и отвращения к себе. Да простит её Атеида, о чём она только думает?! Отец ужаснулся бы, узнав об этом. Несмотря на все свои недостатки, боль и отчаянное желание избавиться от власти Мишель, Астрид никогда бы не пошла на такой шаг. Она была кем угодно, но точно не убийцей…
Мишель молчала, и её молчание было похоже на странное ожидание чего-то, что Астрид не в силах была понять. Неужто не верила, что падчерица сможет промолчать? Ждала ответной реакции, нападения? Или просто читала её не такие уж и скрытные мысли по глазам?
– Ты ничего не знаешь обо мне и своём отце, – наконец разлепив губы, отрешённо отозвалась Мишель и, достав из кармана белый платок, расшитый фиолетовыми узорами, протянула его Астрид. – Вытри кровь и возвращайся в карету. Дальше с тобой поедет Матильда. Ещё одна подобная выходка, позорящая меня перед всем двором, и твоя кормилица вернётся в Эринбург, а ты останешься в Элдергарде совершенно одна. Понятно?
Астрид молчала из упрямства. А еще, потому что знала – стоит ей открыть рот, и она пошлёт Мишель ко всем Богам Подземного мира. Но платок пришлось принять. Мысль о том, что весь двор узнает о её позоре, оказалась намного сильнее упрямства.
– И ещё, – продолжила Мишель, не слишком расстроенная молчанием падчерицы. – Не пытайся упрямиться в Элдергарде. Рэндалл этого не потерпит. Будешь противиться, нести чушь или притворяться умалишённой – а я не удивлюсь, что ты можешь на это пойти – сделаешь только хуже. Мой последний тебе дружеский совет.
Мишель не дождалась ответа. Просто ушла. И это было её самым благородным поступком за последнее время. Астрид наконец осталась одна, обессиленно опустившись на ближайший валун. Промелькнувшая в голове мысль об испачканном платье показалась просто смешной. Астрид скучала по тем временам, когда это казалось самой большой проблемой в жизни.
Обняв себя за плечи, она зарылась пальцами в мягкую светлую шкуру поверх платья. В горле стоял горький ком, а глаза жгло от невыплаканных слёз. Было больно. И обидно. Интересно, чего было больше? Боли или обиды? Или того и другого в равной степени, из-за чего изнутри всё жглось и царапалось. Хотелось закричать от бессилия и разреветься. Но кричать было нельзя, а реветь…
Никто её не увидит. Никто не осудит, если она позволит себе маленькую слабость.
Астрид до мерзкого скрежета сжала зубы, не позволив позорному всхлипу вырваться наружу. Отец говорил, что она должна быть сильной. Смелой. Не бояться трудностей и преград, как настоящий правитель. И она всегда старалась соответствовать его словам и ожиданиям. Но, Боги, как же ей было страшно!
Принцесса без королевства и друзей. Вдали от дома. Лишённая поддержки и власти. Астрид правда не знала, как теперь оставаться сильной и смелой. Не знала, как бороться, как выживать в мрачном, чуждом королевстве, где она должна была стать разменной монетой для мирного будущего. И она позволила себе слабость, стирая слёзы отчаянья и страха.
Астрид смотрела на земли перед собой и видела унылые долины, простирающиеся на сотни километров вперёд. Лишённые солнца и плодородия… Безлюдные земли, оставшиеся после кровожадной войны, начатой Элдергардом. В воспоминаниях против воли проступали зелёные солнечные луга Эринбурга, побережье океана с тёплым, золотистым песком, зелёные сады и ароматы цветов, кружащие в воздухе. Такой резкий контраст, болью отдающийся в груди…
Астрид вытерла кровь с губ и зажмурилась, прогоняя остатки слёз. Она пообещала себе, что ни за что в жизни не станет королевой этого проклятого королевства.
По легендам магов и людей
Сегодня храм и Дом советов – их священное место для молитв и решения важные вопросы – превратили в городскую площадь. Алтарь на мраморном пьедестале, веками впитывающий в себя страдания и радость магов, прикрыли простой светлой тканью. Словно в очередном доказательстве того, что Боги давно отвернулись от них, оставив своих детей перегрызать друг другу глотки.
Но собравшаяся внизу толпа этого не замечала. Она громко кричала и радовалась в предвкушении скорой речи своего короля. Когда они стали готовы разорвать каждого человека, что встанет у них на пути? Будь то ребёнок, старик или женщина. Когда превратились в монстров?
Уже привычный холодок пробежал по спине: насколько же это было неправильно, даже отвратительно, в своём кровожадном безумии войны.
– Госпожа…
Эрина вздрогнула, совсем забыв о присутствии советницы, и резко обернулась, невольно вспомнив слова Элдвига. Он здесь… Он её защитит. Но от кого? Может быть, опасность всё же была? Может быть, они уже не могли доверять даже друг другу?
– Афи, – кивнула она, насильно выдавив из себя тусклую улыбку, и вернула свой взгляд к толпе.
Слова отчаянно рвались из горла и царапались изнутри. Эрина не должна была показывать слабости перед поданными. Не должна была сомневаться в действиях мужа. Но она сомневалась. И она боялась. Того, к чему он может их привести.
– Они так ждут его, – не выдержав, выдохнула Эрина, нервно поправив упавшую на лоб прядь волос. – Ждут того, что он скажет…
– А вы? Вы ничего не скажете народу? – осторожно поинтересовалась Афи, потупив взгляд, и Эрина снова вздрогнула, потому что слова советницы попали точно в цель, с новой силой раскурочив зудящее внутри беспокойство.
Нет… Она не скажет. Элдвиг отстранил её от сегодняшнего выступления, уверив в том, что так будет лучше. Лучше для него. Где-то глубоко в душе Эрина это понимала, наблюдая за тем, как он собирается отправить её народ на очередную войну, но молчала. Молчала, потому что… Потому что… Что? Она сама не знала.
– Элдвиг попросил меня не выходить к народу, – с болезненной усмешкой призналась Эрина, отшатнувшись от перил. – Сегодня нам нужна мотивация для грядущей битвы, а не защита и пустые обещания сделать завтра безопасным.
Смотреть на разгорячённую толпу внизу больше не было сил, и она заняла место за пустующим круглым столом в центре ложи, принимаясь бездумно разглядывать выбитую на нём карту земель. Каждой области полагался свой цвет, начиная от Мёртвых земель и заканчивая Зелёными горами. Десятки гербов своевольных племён, собранных когда-то воедино. Им удавалось жить в мире. Когда же всё сломалось? Почему она этого не понимала?..
– Госпожа, осмелюсь спросить, разумно ли это? – Афи неуверенно замерла напротив.
– Нет, – не задумываясь ответила Эрина, очерчивая пальцем контур Костяной Долины на карте. – Будь моя воля – войны с людьми никогда бы не случилось, но большинство голосов совета посчитало иначе.
– Вы королева!
– А он король, – отрешённо выдохнула Эрина, прикрыв глаза.
Почему… Почему… Почему…
В голове билась одна лишь мысль.
Почему она ошиблась? Почему допустила происходящее? Почему позволила отстранить себя от управления, словно это хоть как-то могло уменьшить её вину. Она просто сдалась, разрешила Элдвигу сделать всё самому и купилась на его сладкие речи о защите. О том, что ей больше никогда не придётся отправлять свой народ на войну. Ведь он сделает это за неё.
Эрина могла догадаться об этом сразу. Могла… Но тогда любовь всё ещё морочила ей голову, а потом стало слишком поздно. Она больше не знала, на что ещё Элдвиг готов пойти ради истребления людей. Но знала другое: остановить его сейчас значило расколоть народ пополам. Сделать ещё более уязвимым и преподнести головы магов врагу на блюде.
Остался ли ещё хоть один путь без крови и смертей? Могла ли она действительно их спасти, а не отправить на очередную бойню? Правда, ложь, справедливость, жестокость – всё это давно смешалось в один отвратительный, запутанный клубок под названием война.
Эрина больше не понимала, что правильно, а что – нет. И хуже всего было то, что безразличие Элдвига к её словам и наставлениям по-прежнему отдавалось болью в груди. Призрачной и почти незаметной, но всё ещё достаточно ощутимой. Когда-то всё было по-другому… И она слишком хорошо это помнила.
– Эри, он хочет развязать очередную войну! Ты должна остановить это безумие!
Светлые воспоминания о беззаботных днях рассеялись в голове мутной дымкой и осели в горле комком горькой правдой – это всё давно в прошлом. Эрина обернулась на громкий голос и поняла, что за её спиной собрался едва ли не весь совет.