Инга Вейн – Тени прошлого (страница 3)

– Сделаем привал, – коротко заявила королева, и её мелодичный голос, насквозь пропитанный ложью, едва не заставил Астрид сморщиться от неприязни. – Наша невеста наверняка устала, а впереди ещё нелёгкий путь. Пройдёмся?

Мишель посмотрела прямо на неё. Внимательно и изучающе, словно уже просчитывала каждый вариант, в котором Астрид срывалась с места, пытаясь сбежать. Она протянула ей руку, на корню обрубая все мысли, что разгорались в юной, мятежной голове.

– Ваше величество! Принцесса верно не понимает, какая честь ей выпала! – не упустив шанса наябедничать, влезла грымза, льстиво склонив голову перед своей королевой.

Астрид прикрыла глаза, представляя, как накрахмаленный воротник впивается в её расплывшийся подбородок, и она до ужасного смешно округляет свои жабьи серые глазки.

Промолчать. Нужно просто промолчать. И когда-нибудь она заставит их обо всём пожалеть…

Придворные неспешно вылезали из своих карет, оглядываясь по сторонам и морщась от окружающей их серости. В своих пёстрых, лёгких нарядах все они здесь казались бельмом на глазу. Усиленно делая вид, что их вовсе не волнует происходящее у кареты принцессы, они негромко переговаривались и прогуливались, разминая затёкшие в дороге мышцы. Но Астрид знала, что всё их внимание было направлено в её сторону.

Сдержавшись из последних сил, она смиренно вложила свою ладонь в руку Мишель. Скандалы на глазах у двора не прибавят ей чести, но ещё наступит тот день, когда они все увидят, что за гадюку пригрели у себя на груди. Она не изменилась в лице даже, когда Мишель сильно сжала её руку, оцарапывая ногтями нежную кожу. Их молчаливая борьба взглядами осталась незамеченной, как всегда прикрытая снисходительной улыбкой и добрым тоном:

– Астрид просто нервничает. Предстоящее знакомство, свадьба. Ах! Все мы знаем эти юные умы.

– Верно, – ровным тоном ответила Астрид, ступая на чужую, холодную землю. – Юные умы не должны высказывать своего мнения. Юные умы смиренно принимают свою судьбу, не так ли?

На мгновение Мишель сбросила с себя напускное дружелюбие, испепеляя её уничтожающим взглядом, и даже милая улыбка тут же превратилась в некрасивый оскал.

Всего одно мгновение.

Мишель всегда быстро возвращала себе самообладание. И Астрид стоило признать, что этому у неё нужно было поучиться.

Королева взяла её под руку и неспешным шагом пошла прочь от вереницы карет. Так, чтобы всё выглядело как невинная прогулка мачехи и её падчерицы. Так, чтобы никто не увидел её настоящего лица. Безразлично-холодного, жестокого и по-настоящему уродливого.

– Слушай меня внимательно, – тихо начала Мишель, когда они удалились на достаточное расстояние, чтобы её раздражённый голос никто не услышал. От прежнего дружелюбного тона не осталось и следа. – Я думала, что мы обсудили всё ещё в Эринбурге, и ты чётко осознала ответственность и важность данного решения. Но видимо я ошиблась… Твоя свадьба – вопрос давно уже решённый. Неважно, сколько ты будешь кривить личиком и возмущаться – ты выйдешь за Эльтариона. Я понятно изъясняюсь?

Астрид до боли прикусила щёку, потому что весь поток её гневных мыслей вот-вот был готов вырваться наружу. Это когда она успела осознать ответственность и важность данного решения?! Мишель просто поставила её перед фактом, в один день разрушив всю её жизнь. Она всё твердила о том, что так будет лучше для Эринбурга, что это важно и Астрид должна это понять. Но Астрид не собиралась этого понимать! Она не давала своего согласия и уж точно не осознавала важности данного решения.

Совет Эринбурга просто подчинился приказу какой-то самозванки, позволив ей вышвырнуть законную наследницу из родного дома. Астрид никогда бы не подумала, что они могут так поступить, но, когда Мишель озвучивала своё решение, каждый из советников просто промолчал. И вот так просто была решена её судьба.

Астрид мало что могла сделать в этой ситуации, но знала, что ей нужно держать себя в руках. Быть умнее. Сдержаннее. Лучше… Особенно, если находишься в заведомо невыгодном положении.

Они подошли к краю обрыва, оставив позади вереницу из десятка карет и двор, уже обсуждающий это маленькое происшествие. Сплетники и кутилы… Теперь весь дворец кишел им подобными, но Астрид ещё помнила те времена, когда придворные отличались сдержанностью и воспитанием. Многие из них перестали посещать их дворец после смерти отца, словно что-то незримо изменилось навсегда.

Мишель наконец отпустила её руку, всё ещё ожидая ответа, но Астрид упрямо молчала, задумчивым взглядом окидывая высохшие уродливые земли под ними. Элдергард казался ей мрачным, неуютным местом. Кровавым и холодным, что доказывал не только суровый климат, но и ужасная история, корнями уходящая в тиранию правителей. Когда-то они сами изуродовали свои земли беспрерывными войнами в горделивой погоне за властью и жаждой обладать всем континентом. Сама мысль, что они почти добились своего, но только иным путём, приводила Астрид в ужас. Она не могла согласиться на этот брак. Не имела права.

– Я никогда не осознаю важность данного решения, потому что трон Эринбурга по праву мой, – наконец произнесла Астрид, подняв на Мишель холодный, решительный взгляд. – Ты не можешь просто забрать его у меня. Я законная наследница.

– Так вот, что волнует тебя больше всего, – не скрывая яда, неприятно усмехнулась Мишель, сложив руки на груди. – Что есть Эринбург, за который ты так печёшься? Совет не заступился за тебя. Не думала почему? Ты должна была быть готова к тому, что высокое происхождение не гарантирует тебе корону и блага, но ты так привыкла к своему положению, что даже не допускала подобной мысли. Мне стоило внимательнее относиться к твоим наставникам, позволившим тебе забыть о главных чертах правителя. Я могла бы привести множество причин, почему этот брак действительно выгоден, но не вижу в этом смысла. Не стану мешать твоему юношескому желанию обвинить кого-то во всех своих бедах. Нравится тебе это или нет – женщины всегда укрепляли связи между семьями и королевствами. Возможно, твой отец…

Астрид скривилась, борясь с желанием зажать уши, чтобы не слышать бреда, который несла Мишель. Однако в глубине души она знала, что гадюка во многом права. Совет ей не поможет. Никто не поможет… Королевская кровь не гарантировала трон. Дворцовые интриги, паутиной оплетающие каждый замок, не щадили никого. А женщины из века в век, будь то дочь простого фермера или любимая наследница короля, являлись лишь пешками для заключения союзов.

Может этот брак и был выгоден Эринбургу, но Астрид не хотела мириться с судьбой простой разменной монеты. Её растили не для этого. Она знала, что способна на большее. Что стоила большего! С самого детства отец повторял, что ей суждено стать великой правительницей, которой хватит смелости избавиться от вечной угрозы в лице Элдергарда. И теперь Мишель, такая всезнающая и святая, благородно позволяющая себя ненавидеть, хочет отдать её в жёны сыну тирана, где Астрид и слова сказать не сможет. Ещё и смеет говорить об отце, словно видела в нём что-то, кроме будущей короны!

– Мой отец был великим человеком! – закричала Астрид, не заботясь о том, что кто-то может их услышать, и Мишель недовольно нахмурилась, кинув короткий взгляд за её спину, где деревья скрывали их от любопытных глаз. – Если бы он знал, что ты собираешься сделать – вышвырнул бы тебя из замка в ту же секунду.

– Астрид, – закатив глаза, картинно вздохнула Мишель и попыталась взять её за руку. – Твой отец бы всё понял…

– Ты его совсем не знала! – Астрид отшатнулась назад, лишь бы не позволить себя коснуться.

Комок напряжения и горечи, растущий внутри с того дня, как она узнала, что её ждёт, не выдержал и лопнул в груди болезненными осколками. Может, если бы Мишель хотя бы попыталась её понять, Астрид согласилась бы на этот глупый брак! Если бы хоть на секунду представила, что она чувствует, уезжая из дома, где всё напоминало ей об отце и его вечных наставлениях о том, что она должна спасти Эринбург. Если бы действительно объяснила, зачем им так нужен этот союз, когда они почти готовы были избавиться от влияния Элдергарда!

Астрид знала, что крики не улучшат её положения. Она всего лишь в очередной раз предстанет перед Мишель маленькой, капризной девчонкой, заслуживающей перевоспитания. Но она неслась в бездну, и не знала никаких сил в мире, что могли бы её остановить. Потому что единственное оружие, что у неё осталось – злость и страх.

Мишель вдруг изменилась в лице, застыв словно статуя. Её глаза стали похожи на два осколка льда. Пожав плечами, она тихо сказала:

– А может быть наоборот?

И Астрид не выдержала, сжав кулаки и в злобно выплюнув:

– Не удивлюсь, если ты причастна к его смерти!

Щёку обожгло хлёстким ударом. Она вскрикнула от неожиданности и инстинктивно накрыла её ладонью, почувствовала во рту металлический привкус крови. Какого Фораса?!..

Астрид вскинула на Мишель разъярённый взгляд. На лице мачехи отразилось что-то похожее на испуг и странное, так не подходящее ей сожаление. Какая великолепная игра! Будто Астрид хоть на миг поверит, что ей правда жаль. Гадюка упивалась своей властью с того момента, как безраздельно стала править Эринбургом.