Инга Вейн – Тени прошлого (страница 5)

Их возмущение было почти осязаемо, и она не могла их винить. Они заслуживали права голоса, но Элдвиг «великодушно» отдал им роли простых наблюдателей, убрав с арены каждого, кто мог пойти против его воли. Исключением не стала даже его любимая сестра, в которой он когда-то не чаял души. Она же и выступила сейчас вперёд, порывисто откинув за плечо длинную тёмную косу, украшенную золотыми кольцами. Её глаза горели первобытным гневом, и Эрина не знала, кого Ида сейчас ненавидела больше: её или брата? Или их двоих за всё, что один натворил, а другая позволила?

Готовая защищать госпожу от нападок и уговоров, Афи выступила вперёд, но Эрина подняла руку, останавливая её на полпути. Она устала прятаться от проблем, совета и народа. Если у них есть возмущения и вопросы, самое время ответить на них, пока снова не стало слишком поздно.

Ида опустилась перед ней на колени и мягко, почти умоляюще накрыла её ладони своими, словно Эрина была умалишённой, а не королевой магов и людей, объединившей когда-то десятки племён. Обжигающее разочарование ударило в грудь, заставив понять: совет списал её со счетов. Потерял в неё веру. Решил, что она давно сдалась. Что смирилась с неминуемой гибелью их привычного мира. Страшнее всего было то, что это было правдой… Ужаснее всего – что она боялась доказать обратное.

Эрина резко потянулась к вискам в надежде уменьшить прострелившую голову боль и замерла, только сейчас заметив, что Ида и остальные члены совета облачены в фамильные доспехи. Словно готовились к бою… Словно даже защищать тот хрупкий мир, что держался между ними, было уже поздно.

– Эри, ну не молчи! – с надеждой выдохнула Ида, крепче сжимая её ладони в своих. – Я же знаю, ты этого не хочешь. А он не послушает никого, кроме тебя.

Что за глупость?..

Превозмогая жуткую слабость и боль, Эрина поднялась с места, сбросив с себя руки Иды прямо под взорвавшиеся аплодисменты внизу – Элдвиг вышел на свою импровизированную сцену.

Поздно… Снова слишком поздно…

Эрина чувствовала себя унизительно неправильно здесь, в ложе совета, отрезанная от народа и признанная за беспомощную тень своего обезумевшего мужа. Это чувство оказалось гораздо страшнее войны. Страшнее огня, стирающего в прах то, что она строила веками.

– Он не послушает больше никого. Ни меня, ни совет, ни тебя, Ида. Встань немедленно, – отрешённый голос утонул в криках толпы, но находящиеся в ложе услышали каждое её слово.

Эрина перехватила ладонь Иды и подняла её на ноги, потому что наследнице Костяной долины не пристало сейчас клонить колени перед той, кто почти бросил свой народ на растерзание войне.

Как же хотелось всё исправить. Наверстать упущенное, согнав Элдвига с пьедестала, что он залил кровью людей и магов. Но война уже шла, разрушительная и непреклонная, а чувство того, что она опоздала, буквально дышало в затылок, сгущая в голове и без того неприятный туман, мешающий мыслить.

Маги готовы были разорвать друг друга, люди – отдать всё, чтобы перебить их всех до единого. От прежнего мира не осталось следа. Эрине больше нечего было защищать.

Раскол случится. Как и кровь и смерть.

Глава 2

До Элдергарда оставался день пути, и двор заметно оживился, предчувствуя тёплую ванную и мягкую постель. Астрид слышала, как они вдохновлённо обсуждают пир, ожидающий их по приезде, и едва сдерживалась, чтобы не выплюнуть, что они, как собаки продаются за кусок хлеба.

Когда-то Элдергард чуть не сжёг дотла их родные земли во время войны. Они пришли будто бы из ниоткуда, основали маленькое королевство на севере материка и решили, что им нужно больше земель и власти. Собрав армию, Элдергард войной пошёл на Эринбург, разрушая по пути всё живое. Мирный народ, не знавший жестокости, оказался к этому не готов. Тысячи невинных жизней, которым не посчастливилось попасть в руки безжалостных захватчиков… И сотни километров земли, уничтоженных по прихоти одного человека.

С тех пор прошла не одна сотня лет. Элдергард всё же достиг своего, отхватив немалый кусок земли, а Эринбург продолжил мирное существование, забыв об ужасах войны. Они связали себя мирным договором, но отношения между королевствами по-прежнему оставались натянутыми. Несмотря на соглашение, Элдергард невидимой угрозой нависал над своим соседом, протягивая лапы к его землям.

Король Рэндалл был тираном, прославившимся жестокостью и ненавистью к магам. Он убивал каждого, кто хоть намёком был замешан в колдовстве, от столицы Элдергарда до самых отдалённых уголков своего королевства. Его жестокая слава шла так далеко вперёд, что даже маги Эринбурга сотрясались в ужасе перед безумным королём. Никто больше не смел открыто демонстрировать свои способности, и хотя прямого закона о запрете магии не было, страх перед шпионами Элдергарда нависал над ними удушливой угрозой.

Астрид запретили рассказывать о том, что магов похищали даже в Эринбурге, но она подслушивала разговоры совета, пока Мишель не поймала её с поличным. О, это был тот ещё скандал с часовой лекцией о том, что принцессе не пристало вести себя подобно дикарке. Но Астрид было плевать, если дело касалось её народа. И её магов. Их дальнейшая судьба оставалась загадкой, которую никак не удавалось связать с Рэндаллом и его отрядом истребителей магов.

И с каждым годом напряжение между некогда враждующими королевствами продолжало расти, не способствуя установлению доверительных отношений. Предавшие однажды предадут и дважды. Так думала Астрид, и будь её воля она бы никогда в жизни не села бы за один стол с королём Элдергарда. И уж тем более не породнилась бы с ним.

Будь её воля… Которой не было.

На ночь они остановились в небольшом городке близ столицы. Им пришлось свернуть с главной дороги, рискуя потерять колёса в сгустившихся сумерках, потому что ямы здесь встречались на каждом шагу. Сам же город оказался унылым и серым, пожалуй, как и всё в Элдергарде.

Обнесённый высоким частоколом, он встретил гостей длинной главной улицей, за которой виднелось сумбурное нагромождение домов. Словно много лет назад здесь поставили в ряд с десяток жилищ, и только потом решили облагородить это место, выстроив вокруг остальные дома. Не было ни деревьев, ни садов, ни водоёмов. Единственным, что привлекало внимание, была нависающая над низкими крышами часовня. И то только потому, что она была сделана из камня, в отличие от остальных построек.

Астрид практически сразу потеряла к городку всякий интерес, мечтая поскорее добраться до кровати и уснуть. Зато местные жители, напротив, узнав в богато одетой женщине сестру своего короля, а ныне и королеву Эринбурга, окружили их вниманием, оказывая самый радушный приём, на который были способны.

Им выделили с десяток домов, выстроенных по периметру квадрата, с собственным внутренним двором. Правда, Астрид это больше напоминало изоляцию от остального мира, словно они были прокажёнными, которым нельзя было пересекаться с местным населением. Вслух она, конечно же, этого не сказала. Хватало и того, что их не пытались убить, да в придачу ещё и снабдили припасами. Хотя, судя по убранству городка, богатством жители не отличались, и даже такая помощь могла стоить кому-то жизни.

Больше всего пугало то, с каким раболепием горожане приветствовали Мишель, низко опустив головы и не смея поднять глаз. Кров и пища появились у них буквально за полчаса, но Астрид не могла отделаться от мысли, что не будь Мишель сестрой короля – приём был бы совсем другим. Местный глава – худой мужчина в скромном льняном сюртуке – заискивающе скакал перед ней, пряча испуганный взгляд, до тех пор, пока Мишель не разрешила ему удалиться, скупо поблагодарив за помощь.

И снова такой разительный контраст…

Подданные Эринбурга не боялись своих правителей – они их уважали. И это стоило намного больше слепого повиновения. Отец всегда говорил, что нужно завоевать уважение своего народа, дать ему выбор, а не покорять, словно диких животных. Элдергард, очевидно, считал иначе. И чем дольше Астрид находилась здесь, тем яснее понимала, что рассказы о жестокости Рэнделла – чистая правда. Может быть, даже разбавленная милосердием, чтобы не пугать своей уродливой истиной. А ведь они ещё даже не добрались до столицы.

– Тебе надо поесть.

Астрид настолько погрузилась в себя, что даже не услышала чужих шагов. Вздрогнув от неожиданности, она подняла растерянный взгляд, и на неё тут же обрушился гул голосов. Придворные смеялись у разожжённых во дворе костров, стучали ложками о посуду, уплетая горячий ужин, и несли откровенный бред. Где-то вдалеке ржали лошади, уставшие после долгой дороги, а меж домов, завывая, блуждал вечерний ветер.

На деревянном стуле напротив сидела женщина в годах. Свет от огня непоседливо скакал по её лицу, по простому льняному платьицу и седым волосам, собранным в скромный пучок. Морщины давно коснулись её кожи, особенно заметно отпечатавшись у глаз и губ из-за частых улыбок, но не испортили природной, мягкой красоты. Матильда была доброй, понимающей и заботливой. Но вместе с тем умела быть строгой и непреклонной, когда требовалось. Например, как сейчас. Нахмурив брови, она почти насильно впихнула плошку с едой в руки Астрид, пресекая на корню любые попытки ослушаться.