Инга Максимовская – Здравствуй, пышка. Новый год - Инга Максимовская (страница 11)

— Уйди оттуда, — просипел великан, со свистом, будто у него где-то нипель ослаб. И он стал похож на сдувшийся батут в детском парке развлечений.

— А вот фиг тебе, иди и достань меня отсюда. Что, тонка кишка? Нежный. Боитесь копыта замочить? — словно черт меня дергает, ей-богу. Ну почему? Что я за дура? Наоборот двинула к парапету кованому. Я высоты то не боялась никогда. А тут и этаж то всего второй. Он не пошел за мной. Я это чувствую. А еще ощущаю повисший в воздухе ужас.

— Ника, пожалуйста, — прохрипел Егор и начал оседать на пол. Черт, да что происходит. И на лице его появился такой ужас, что я пожалела сейчас о своей тупой лихости. Я же не такая. Он прав, я совсем не такая.

— Егор, эй, это, вы если из-за шапки расстроились, я сейчас за ней сбегаю. Вы меня слышите? — великан сидит на полу, глаза стеклянные. Только этого еще не хватало. Я сломала несгибаемого огра? Я дура. Набираю в руку пригоршню снега, и прикладываю его ко лбу хозяина дома. Он перехватывает мою ладонь, прижимает сильнее к своему лицу.

— Ты все таки выдра, я был прав, — хмыкнул он вымученно.

— Ну слава богу. Вы в порядке, — клещи, сжимающие мою душу ослабляют хватку. — Улыбнитесь.

— Это еще зачем? — он - снова он. — Что, какие-то новые приколы у тебя, дедморозиха?

— Ну, проверка на инсульт. Я уж подумала...

— Боже. Чушь какая, — хмыкнул огр и резко вскочил на ноги. — начитаются тырнетов, и все эксперты. На фига врачи всю жизнь учатся, черт его знает.

— Но вам было плохо. Вы посерели аж.

— Прости, что напугал. И вообще. Ты права, твоя жизнь — это твоя жизнь. Я не имел права лезть. И пожалуйста, закрой чертов балкон.

— Там что-то случилось?

— Где?

— Ну, на этой террасе? Там что-то произошло?

— Там я умер, — поморщился великан. — Это все? Ты же знаешь, какая оказия случилась с любопытной Варварой на рынке, не баба?

— Вот скажите, почему вы всегда вот такой? Я понимаю, за этой дурацкой бравадой вы боль прячете. Может лучше все это не держать в себе? Может нужно...

— Слушай, я заплатил кучу бабок мозгоправам. И они не помогли. А тут приперлась в дом не пойми кто, и я исцелюсь? Ты очень высокого мнения о себе, плюшка.

— А мне кажется это вы слишком себя привыкли жалеть? — вот сейчас он меня точно загрызет. Оскалился, как волк-зубами щелк. Проглотит не подавится.

— Да пошла ты.

—Отлично. И пойду. Вернусь на балкон, мне там понравилось. Тем более, что дверь я еще не закрыла.

— Что ты за такое существо? — простонал Егор, ухватил меня за руку, дернул на себя. Я впечаталась в широкую каменную грудь, вдохнула аромат мужчины, и...

— Ух ты, вы чего тут, целуетесь? — звонкий голосок Ванюшки разрушил что-то. Я отскочила от дикаря, в глазах которого сейчас снова плясали черти, только какие-то другие, не злоехидные. Совсем другие. Он задумчиво глянул на меня и отвернулся к сыну.

— Шапку я потерял. А Ника меня успокаивала, — хмыкнул великан и молча пошел к выходу из комнаты.

Дорогие мои! Предлагаю вашему вниманию книгу моей коллеги Татьяны Ветровой , которая тоже участвует в литмобе "Новогодняя пышка" . Встречайте роман

Брак по завещанию, или наследство с подвохом

Глава 15

Глава 15

— Что? — спросила я у Лю, застывшей в центре прихожей, словно истукан. Уставилась на мои ноги в мокрых шерстяных носках. На лице ни одной эмоции.

— Хозяина сказяль, сьто вы на улице отблосите коньки, если я не плинесу вам вот это. Смотлю, где у вас коньки. И как ты их отблесись.

— Лю, это просто выражение такое. Отбросить коньки, значит замерзнуть до смерти, умереть.

— Аааа. Только я не Лю, я Чень. Лю уехаля домой давно. Сесть месяцев пелед. Вот, хозяина велеле пеледать. И... Он халесий, хоззяина. Помогает всем. Не злой. Дазе билеты покупает нам домой. И плятит халясе.

Тень сунула мне в руку пакет и испарилась. Странно тут все в этом доме. Странно, как в сказке какой-то снежной. И великан со льдинками в сердце, просто никак не сложит из льдинок какое-то очень важное слово. Волшебное, которое его сделает нормальным.

В пакете белоснежный малахай, огромный и очень красивый. Я аж от восторга замираю, закапываюсь пальцами в пушистый мех. Дорогой и шикарный. Вот только не ношу я натуральные меха. Мне страшно жалко животных, которых убили ради того, чтобы человеку тепло было. И варежки пуховые, тоже цвета снега. Боже. Откуда же в доме буки такие сокровища. Если только... Да нет, все абсолютно новое, это видно невооруженным взглядом. Словно соткано все из инея и снежинок.

— Вот есе. Обуви. Лязмел я угадала? Помеляй, — тень Чень вырастает прямо возле меня. И я от неожиданности вздрагиваю. Сгибается до пола, ставит передо мной унты, или угги скорее. Они тоже оторочены белой овчиной. Как будто подарки сказочного Морозко. — Одевайся, хозяина не любит зьдать.

— А мне он не хозяин, — прохрипела я, натягивая на голову чертову шапку. А если это вещи его жены? Но мне то что с этого? Я же тут случайный гость. Я их не вспомню через месяц, а они меня забудут уже утром. Но от чего же мне так не хочется, чтобы Егор сравнивал меня с той, которая его разрушила? — И где моя шуба?

— Вась халят я викинуть. Он испольтится. Хозяина его блесиль в камина. Сказзяль, сьто ви лягуська квакуська. Там тулуп висит. Его наденьте.

О, черт. С меня теперь Давыдыч еще и за порчу костюма сдерет три шкуры. Подзаработала, блин, елочками. Только головную боль и кучу проблем. И огромный тулуп, в котором я буду похожа на филипка совсем не прибавляет мне никакого оптимизма.

Из дома я вышла через полчаса. Пока подвязалась крест-накрест огромной шалью, чтобы не свалиться об длиннющие полы тулупа, пропахшего огром насквозь и стала похожа на француза плененного под Аустерлицем. Пока натянула на ноги сапожки шикарные, но страшно неудобные. А вы пробовали хоть раз нарядиться матрешкой и обуться? Не пробуйте, у меня бедро свело судорогой. Треснуло пару ребер, кажется, и закружилась голова от сего волшебного действа.

— Упс, — раздался радостный рев великана. Я едва устояла на ногах, получив снежком в распаренную, красную физиономию, выплюнула снег из открытого рта и сто раз пожалела, что не сдохла, пока обувалась. — Ника, прости. Я не хотел.

Да хотел он. Видно же по хитрым глазюкам, что именно этого эффекта он ждал все те полчаса, что я собиралась с мыслями и чувствами.

— Ника, весело же, — выскочил из-за ближайшего сугроба радостный Ванюшка. Я с тревогой посмотрела на мальчика. После ранения он слишком активничает. А его отец огр, совсем не смотрит на то, что шарф у малыша почти развязался, и шапка, тоже малахаистая и дурацкая, съехала на затылок. И весь в снегу ребенок. Но его глазки лучатся счастьем. — Мы с папой начали замок строить. И знаешь что? Он смеется. Папа смеется. И играет со мной, представляешь? Он не играл со мной сто лет. А еще...

— Как твое плечо милый? — мне нужно немного вздохнуть. И вся злость испарилась куда-то. И ледяной воздух, кажется раскаленным.

— Хорошо. Почти не болит. А папа...

— А папа заждался уже, — радостно прорычал Егор, подскочил ко мне и опрокинул меня в снег, сам свалился рядом. — Эй, не баба, ты умеешь снежных ангелов делать? Да расслабься уже, что ты как деревяшка? Кстати, как тебе подарки?

— Подарки?

— Ну да, не все же тебе “дедморозствовать”.

Слишком близко он лежит. Пышет жаром, пахнет силой и уверенностью. И я боюсь повернуть к нему голову, потому что... Ну совсем он близко, даже дыхание ощущаю его щекой, которая теперь горит совсем не от того, что я долго собиралась и вспотела как мышь.

— Только не говорите, что эти вещи...

— Ну, обижаешь. Новье. Да и не налезли бы на тебя ее... вещи. Кстати, наряд снегурочки тебе идет больше, чем стремный халат на рыбьем меху.

— Вы не ответили.

— Это все делают мои эльфы, девочка, — хмыкнул Великан.

— У папы ферма своя. И он там сырок сам делает. Вкусный знаешь какой? Я смотрел один раз. Там пахнет, вау. А еще у него там работники, и фабрика. И они там делают сапожки, и шапки, и всякие красивые вещи. И ...— Ванюшка аж захлебывается от восторга. И мне передается его озорное возбуждение. И мне и вправду хорошо. — И там зверюшек не убивают. Стригут специальными ножничками, а потом...

— Ванька, ну не интересно это Нике, наверное, — улыбка у варвара сейчас мягкая. С неба начинает сыпать легкий снежок. Это закончится скоро. Потому что долго у меня не бывает хорошо. И небо уже начинает светлеть. А я еще должна сварить борщ.

— Очень интересно, — шепчу я чистую правду. За что же мне такое испытание послал Дед Мороз в самую волшебную ночь? — Егор...

— Ты права, Ляся, мне нужна твоя помощь.

Я смотрю на Ванюшку, который наматывает круги возле огромного снежного кома. Они его с отцом скатали, пока ждали меня. Они есть друг у друга. И все у них будет прекрасно.

— Чем же я могу вам помочь?