Инга Максимовская – Здравствуй, пышка. Новый год - Инга Максимовская (страница 10)
Дорогие мои! Предлагаю вашему вниманию книгу моей коллеги Алиры Страсть , которая тоже участвует в литмобе "Новогодняя пышка" . Встречайте роман
Глава 13
Глава 13
И вывихнуто плечико у бедного кузнечика...
— А я давно не сплю. Лю приходила, печенье принесла с пожеланиями. Красивое. Но невкусное. И буковки в нем непонятные были. Я знаешь, испугался вставать. Подумал, вдруг ты исчезла, — Ванюшка вдруг обнял меня порывисто и резко, чуть поморщился от боли.
- Я не могла уйти. Мы танцевали, прошептала я в сладкую макушку.
- Папа танцевал? - задохнулся малыш. - Ты точно волшебная.
— Я обычная. У волшебников все правльно, а у меня.... Даже подарка для тебя у меня нет, — вздохнула я. И Дед Мороз из меня получился фиговенький. Даже проклятый ксилофон не уберегла.
— Как это? Ты же мой подарок. Я же загадал? Наш с папой, — улыбка у Ванюшки такая открытая, светлая. А я сама себе становлюсь противной. Приперлась в чужой дом, дала надежду маленькому мальчику. Сама того не желая. И этот бородатый Варвар, который, кстати, копия Дед Мороз, только в молодости. Наверняка добрый волшебник был вот таким: огромным, сильным и бородатым. Только не сломанным... И мне его несказанно жаль, хотя, жалость моя, наверняка, ему нужна, как Бантику пятая нога или второй обрубок хвоста. И во всем виновата только я. Потому что дура невнимательная и растыка. Права моя мама, я только всегда все порчу. И уклад этой волшебной избы я нарушила, вот так просто, потому что...
— Лучший мой подарочек, это ты, — хмыкнул Егор, стоящий за моей спиной. Тоже мне, серый волк. — Слушай, Ника. Или как там тебя...
— Ляся, — ну не дура, а? Нашла кого жалеть. Он же меня проглотит не подавится. А я сижу, сопли развесила.
— Там метель то кончилась.
— Намекаете, что мне пора? — в глазах Ванюшки гаснут искорки. Того гляди заплачет.
— Намекаю, что скоро куранты бить начнут. И предлагаю выйти на улицу и посмотреть, как Дед Мороз летит по небу на санях, из которых ты вывалилась, — он не злой сейчас. Наоборот, в глазах пляшут снежинки, наверное. Искристые и совсем не колючие. Странный он, ночь странная. Только маленький мальчик в этом безумии как оплот нормальности.
— А Ванюшке можно? Ну... После ранения, и вообще, — пролепетала я, не зная, куда деться от этого взгляда мужского. Оценивающего и задумчивого.
— Можно, конечно можно, — заскакал на диване малыш. Он такой красивый и трогательный. Он настоящее чудо, жаль что не мое. И такого счастья у меня не предвидится, если только добрый волшебник, за то что я ему помогала всю эту новогоднюю ночь, не свершит чуда какого-нибудь. Но на это надеяться глупо. Деда Мороза же не бывает.
— Нужно, — пробасил Егор, и натянул на голову подпаленный малахай. Боже. Что у него за тяга к этой шапке ужасной? — Лю, Лю, твою... снежинку. Где ты шляешься? Уволю к чертовой бабушке, — проорал он оглушительно. — Барбоса собери на прогулку. И шапку его фамильную не забудь. Лю...
Тень появилась из воздуха, взяла за руку недовольного мальчика и утащила куда-то. И мне страшно стало, что эта женщина странная его забрала. Захотелось следом броситься. Не понимаю ничего, чужой ребенок, а я готова за ним идти на край света и.... О, нет. Не надо таких фантазий опасных. Бородатый огр утром не превратится в душку принца. И я из тыквы не стану Золушкой. Как это ни прискорбно. Ночь закончится и все закончится. Так и будет.
Я вздрогнула, но не от странно радостного великаньего вопля, а от вибрации телефона в моем кармане. Ну да, я убрала мобильник в карман, чтобы всякие там огры не распоряжались моей жизнью. Я бездумно достала трубку. Нажалана зеленую трубку и...
— Ты где? Что там творится у тебя? — впился мне в ухо голос мамы. Черт, зачем я ответила? Может, был прав хозяин лесной избы, когда отключил мой телефон? Он был точно прав, как это ни погано признавать. — Николетта. Что молчишь?
—Мама, я... так вышло, что я не могу приехать, — я снова мямлю, как и всегда, когда говорю с мамой. Ненавижу себя за это. Но ничего не могу поделать.
— Ты завела мужика? Без брака? Предпочла его общество семье? Так, все, это пора прекращать. Ты катишься по наклонной. И квартиру бабушкину превратишь... В общем, после нового года Дима переезжает в твою нору, а ты будешь жить у меня. Хватит уговоров, мне надоело. Ты непутевая. Превратила бабушкину квартиру в вертеп. Вся в отца своего поганца. Слава богу Димочка...
— Мама, я просто... И квартиру эту мне бабушка... И...
Я жалкая. И сейчас варвар смотрит на меня с жалостью. Пусть засунет свою жалость... Черт. На него то я почему злюсь?
Он куда пошел? Почему так близко сейчас стоит? Он что, все слышал? Черт, я же на громкой связи. Оооо, еще глупее я не могла бы выглядеть.
— Вы что себе позволяете, — зашипела я, вцепилась в телефон, который он легко вырвал из моей руки.— Не смейте, или...
— Или что? Зальешь меня соплями? Или съедешь из своей квартиры? Слушай, ты зубы то хоть раз покажи. Ты же печка, мать твою, а ведеь себя как пирожок с “поветлой”, — тихо прорычал Егор, зажав трубку огромной лапищей. Оскалился, приложил мой дурацкий розовый телефон к уху. Аппарат в его руке смотрится словно кукольный, ей-богу.
— Здравствуйте, мама, — рявкнул так, что у меня от страха волосы дыбом встали по всему телу. Псы под елкой зарычали и напряглись. — Мы вот тут решили, что квартира для вашего сына жирновато. Да, мы с Никой. Нет, не Николь, она Ника. Правда? Ну это ничего, решаемо. Так вот, мы решили квартиру то продать. Да. Что? Ну да. Непосредственно под мостом. А что? Куда деньги? Я из проиграю в казино, наверное. Нет? А я в подпольном. Ну и что, что Димочка... Засудите? Да пожалуйста, под мостом то брать все равно с меня нечего.
— Что вы творите? — простонала я, попыталась выхватить трубку у варвара. Который сейчас смешливо зол. Аж кипит как чайник. Он отмахнулся от меня как от мухи, выронил мобильник, который разлетелся на мелкие осколки. Я свалилась на пол на колени и всхлипнула. Нет мне не было жалко телефона. Я вдруг увидела со стороны свою чертову жизнь.
— Я теперь понял, почему ты такая, — рявкнул огр, совсем не зло. — Не рыдай, телефон я тебе куплю, а вот самооценку...
Глава 14
Глава 14
— Вы, вы, ты... Полная шапка... — я задохнулась от яростного негодования. Да кто он такой. Чтобы вот так лезть своими грязными унтами в мою чертову омерзительную жизнь. И самое поганое, что он ведь прав.
— Ну, ну, продолжай, даже интересно, чего я полный малахай, — хмыкнул этот нахальный мерзавец, глаза сузил, и веселится, гад такой, хотя ситуация то совсем не располагает к веселью. Я лично сейчас просто лопну от чувства какого-то идиотского бессилия.
— Злости и ехидства вы полный малахай, — ну вот, я снова блею. Сдулась, как пробитый воздушный шарик. И усталость навалилась, как и всегда, когда я опять не отстояла свои убеждения.
— И чего ты к шапке моей примоталась, не баба? Я то зло, но как бы этого особо и не скрываю. Я не притворяюсь зайкой, и не обманываю глупых печек. А вот ты... Ты вся такая из себя альтруистка, мальчика чужого пожалела, отца его придурочного, типа вся из себя самодостаточная, сильная и независимая не баба. А на деле просто нюня и тряпка. Поэтому из тебя все веревки вьют. Ты слабачка. И даже эта чертова моя шапка тебя бесит. Но ты не можешь ничего изменить. Потому что у тебя кишка тонка. И твои родственнички трутни так и будут у тебя сидеть на горбу свесив ножки. Иди, отдай им квартиру, играй тупые роли, глотай, что тебе не платят за сделанную работу. И знаешь что? Скорее бы утро.
— Кишка тонка? — я сказала это спокойно. Ну да, я слабачка и лохушка. И квартиру у меня, скорее всего отберет мама, и печку я буду играть до старости лет. Но позволить надо мной глумиться какому-то зажравшемуся, самодовольному дикарю, с повадками лесоруба из злой сказки не могу. Я даже и не поняла как оказалась возле ошалевшего Егора. Содрала с его головы проклятый малахай и ломанулась к балконной двери. Еще, кажется, улюлюкала при этом глупо и громко. Но это у меня уже смазано в памяти, потому что я даже не поняла как оказалась на заваленном снегом балконе, по пояс в чертовых снежинках, растрепанная как фурия. Холод меня привел в чувства. Ноги, на которых у меня остались одни шерстяные носки огромного размера, выданные мне в самом начале безумной ночи радушным хозяином, намокли, а проклятый малахай... Я скинула его с чертовой террасы. Господи. Я дура, он прав. Дурища чебурища. И он меня сейчас убьет, кажется. И не найдут меня в этом замаянном лесу никогда в жизни. Это у меня пронеслось все в голове, вместе с картинками прожитой жизни, пока я поворачивалась медленно, без резких движений, как к хищнику, в гробовой тишине, к дикарю. — Я это... Егор, я...
Уставилась в посеревшее лицо, бледность которого страшно сейчас оттеняла всклокоченная борода. Нет. Он не зол, он ... Напуган? В ступоре. Черт. Вот сейчас мне тоже стало страшно.