Инга Ефимова – Заметки позавчерашней девчонки, или Привет, 90-е! (страница 4)

Две счастливые парочки шли чуть позади, мы же, веселые и беззаботные, валялись в листве, катались на спинах наших парней, хохотали и отпускали шуточки в сторону влюбленных. Мне нравился Игорь. Честно говоря, Игорь нравился всем, ну или почти всем, он был высокий, светловолосый с выразительными зелеными глазами. Если присмотреться, на лице Игоря можно было заметить веснушки. Когда-то в шестом классе он признался, что я ему нравлюсь, вот прямо так при всех и заявил, растопив буквально мое сердце:

– Инга, ты знаешь, что ты мне нравишься? Нет? Знай.

Мы тогда убирали листву в школьном парке, был первомайский субботник, было ветрено и зябко, но в тот момент мне вдруг стало тепло. Правда, только на минуту.

– Мне, правда, еще Ирка из седьмого «А» нравится, но в нашем классе ты.

Сказано это было не случайно, я, подобно Элке, отвергала все попытки Игоря общаться, правда, Элла из вредности и кокетства, а я от стеснения. От одной мысли, что Игорь может взять меня за руку, у меня мурашки бежали по спине. Поэтому Игорь решил, что не стоит рисковать, выставляя себя смелым дураком, лучше сразу дать понять, что я не особенная. Самое забавное, что Ирка из седьмого была соседкой Игоря и школьной звездой среднего звена, потому что давно занималась танцами и на каждом школьном празднике солировала, неизменно принося своему классу призовые места, но ни в какой связи с Игорем замечена не была. Просто было очень удобно сослаться именно на нее: и соседка, и звезда школы в одном лице. Разве можно стыдиться того, что любишь звезду?

Левка Чубаров, главный балагур класса, тут же подхватил новость и во всеуслышание заявил:

– Черникова, даже не вздумай отвечать ему взаимностью, ты Ирке не

соперница: поматросит и бросит.

– Дурак ты, Чубаров, и не лечишься, – я предпочла вступить в диалог

шепелявым Левкой, чтобы не испытывать неловкости, глядя на Игоря.

– И ты, Игорек, тоже того, – покрутил у виска Левка, – кто ж так

подкатывает? Она ж женщина! Не простит никогда!

Картавый Чубатик оказался прав, все дальнейшие годы учебы мы так ни разу и не встречались с Игорем. Мне не нравилась та легкость, с которой Игорь кружил головы девчонкам, как легко он мог гулять сегодня с одной, завтра с другой. Это потом, через несколько лет после выпуска, Игорь Сергеев скажет мне на встрече одноклассников, как мечтал меня поцеловать тогда, в школе, и как ему казалось, что я непременно откажу в более близком, чем дружеское, общении, и был, по сути, прав. Кроме гордости у меня был еще один тормоз подростковой любви – мама. Она работала в этой же школе учителем музыки. Мама искренне считала, что самое главное в жизни девушки – учеба. Она мне так и говорила, что благодаря хорошему образованию я добьюсь большего, чем, например Женька, которая уже с шестого класса меняла парней, как перчатки. Кто только не хаживал в ухажерах Евгении, однажды, она даже умудрилась встречаться сразу с тремя парнями, двое из которых учились в нашей же школе. Правда длилось все это около двух недель и едва не закончилось плачевно для нашей Женьки. Восьмиклассница Женька тогда очень рисковала своей репутацией и страшно боялась получить хороший нагоняй от родителей. Эти двое Женькиных ухажеров, что учились в нашей школе, каким-то образом узнали друг о друге, да, собственно, все знали, каким именно образом, но ничего доказать не смогли, и отличница Сахарова, которая была соседкой и приятельницей одного из незадачливых кавалеров нашей Евгении, так и не получила заслуженного пендаля от разгневанной одноклассницы. Женька пыталась подговорить класс не общаться с Сахаровой, но, как бы мы не любили и уважали Женьку, ссориться с Сахаровой, которая буквально торговала домашним заданием ради дружбы, никто не захотел, тем более, что на носу были полугодовые контрольные. Болтливая Сахарова, раскрыв Женькин секрет, даже не подозревала, к каким мукам приговаривает одноклассницу: о Женьке поползли по школе самые невероятные слухи. Ну, тут уже без подробностей, фантазия каждому подскажет, кем была Женька в этих умопомрачительных историях с эротическим оттенком. Спас Женькину пошатнувшуюся репутацию третий ухажер, который очень кстати оказался старше возлюбленной на три года и уже успешно осваивал профессию в местном ПТУ. Уж не знаю, что заставило почти взрослого парня разбираться с сопливыми восьмиклашками, может, врожденное благородство, может, правильно поданная Женькой история, но горе – сочинители эротических историй были отловлены по дороге из школы, слегка потрепаны и совсем не слегка напуганы, и на следующей дискотеке эти двое, подбадриваемые улюлюкающей толпой, публично принесли извинения Евгении. На этом история очень благополучно закончилась. И это еще повезло Женьке, что никто из учителей не задумался о происходящем настолько глубоко, чтобы выяснять, почему Евгении приносят свои публичные извинения сразу двое мальчиков из очень приличных семей. Думаю, что учителей уже порадовал тот факт, что не дерутся и не курят, а извиняются, а это значит, что воспитательный момент в нашей школе не упущен.

Пока Женька распутывала свои любовные клубки, я упорно пребывла в статусе одиночки. Но самым противным для меня был тот факт, что, невзирая на ту историю с признанием Игоря в любви ко мне и одновременно Ирке из седьмого «А», все почему-то считали, что в Сергеева по уши влюблена я, а не он в меня. К счастью, картавый Чубатик хорошо помнил, кто, когда, кому и в чем признался, поэтому иногда вспоминал тот случай и обхахатывал в очередной раз, добавляя все новые подробности. Но эффект был недолог, вскоре снова все становилось на прежние места, и снова кто-нибудь мне как бы случайно напоминал о моей безответной любви. Так было ровно до того момента, пока судьба не свела меня с одним очень популярным мальчиком из соседней школы. И только тогда, в девятом классе я вздохнула с облегчением: все как-то внезапно забыли о том, как безнадежно и безответно я люблю Сергеева.Но сейчас не об этом.

К десятому классу Игорек заметно остыл ко мне, не было больше откровенных заявлений, детских дразнилок, попыток проводить домой. Изредка, в общей компании, улучив удобный момент, Игорь подсаживался ко мне, иногда улыбался, чаще просто смотрел долго и пристально, когда был уверен, что я его не вижу. На этом все. Вот и сегодня в парке мне достался букетик опавших листьев и паук на плечо. Я сделала вид, что ужасно боюсь пауков, он смеялся и слегка обнял, будто успокаивая, я оттолкнула его. Больше он не подходил близко, но всю дорогу от парка к дому мы обменивались короткими взглядами. Трудно сказать, что мы тогда друг к другу испытывали. Была ли это первая любовь или всего лишь детская игра со своими правилами, которые менялись буквально на ходу. Например, для того, чтобы мне нравился Игорь, существовало определенное условие: он непременно должен был носить длинную челку. Точнее даже не челку, а прическу типа той, которую носил один очень симпатичный, но не очень талантливый, на мой взгляд, солист одной очень известной группы. Отсутствие великого таланта однако же совершенно не мешало ему покорять девичьи сердца одним взмахом этой самой челки. Однажды я почти на целую четверть разлюбила Сергеева: он сделал модную тогда стрижку, которая ему совершенно была не к лицу. Мне кажется, сейчас многие поняли, о чем речь. Кому пришло в голову, что красиво иметь почти лысую голову, из которой в районе лба топорщатся то ли усы моржа, то ли обувная щетка? Существует ли хоть один человек на земле, которого этот парикмахерский шедевр украсил? Я таких не знаю. Поэтому, когда Игорь постригся, я посмотрела на него, разочаровалась, фыркнула и разлюбила. Ровно до тех пор, пока Сергеев снова не оброс до привлекательного, на мой взгляд, состояния. В ту осень эта прогулка была последней. В нашем маленьком городишке произошло событие, которое еще совсем недавно невозможно было представить.

О той действительно чудовищной истории, которая всколыхнула наш городок в один не самый прекрасный день, а потом долго еще заставляла оглядываться и ускорять шаг в вечернее время суток всех женщин вне зависимости от возраста и комплекции, а их мужей гнала встречать припозднившихся с работы супружниц, вооружившись молотком, напомнил мне разговор с Женькой, когда мы случайно зацепились языками в чате, созданном на волне обсуждения сначала похорон тети Нади, а потом уже оставленном для общения и подготовки к возможной встрече одноклассников.

На следующий день после своего первого звонка Элка постучалась ко мне в один из многочисленных мессенджеров унылым смайликом ( то ли это был Элкин фирменный смайл, отражающий всю загадочность ее души, то ли она просто ткнула пальцем в первый попавшийся.) Дальше, без каких-либо объяснений, Элла кинула мне приглашение в группу с лаконичным названием «Мы». Попытавшись выяснить, кто такие мы, я получила короткий и емкий ответ : «Мы». Ну, мы, так мы. А что мы там делаем? И снова коротко и емко: «Надо». Нет, я конечно понимала, что скорее всего группа создана по озвученному ранее поводу, но зачем? Что мы там будем обсуждать? И зачем это обсуждать? Но Элка – есть Элка. Надо, значит, надо. Перейдя по ссылке, я попала в абсолютно пустое виртуальное пространство. Помолчала. Потом поздоровалась. Тихо. Наверно, я была первой, кто принял приглашение. Я представила, как остальные приглашенные сейчас допрашивают Элку о том, кто такие мы, и зачем мы нам нужны. Удовлетворятся короткими и совершенно логичными ответами и скоро тоже начнут здесь здороваться. Я решила не ждать, тупо таращась в экран. Ушла на кухню и занялась приготовлением ужина. Несколько раз я слышала, как дзинькнул в оставленный в зале телефон, но, превозмогая любопытство, дочистила, а потом и дожарила картошку.