Инга Бергман – Цифровой детокс. Как соскочить с дофаминовой иглы и вернуть себе энергию (страница 16)

Этот маленький эпизод – лишь один из многих, из которых складывалась повседневная жизнь Николь. Ей казалось, что она хорошая мать, заботливая жена, верная подруга. Но что-то в этих отношениях неуловимо менялось. Муж все чаще говорил, что она «висит в телефоне», что они перестали разговаривать, что он чувствует себя одиноким даже рядом с ней. Николь отмахивалась: «Я рядом, я здесь, я слышу тебя». Но если честно, она слышала не всегда. Часто она присутствовала физически, но отсутствовала ментально. Ее внимание было расщеплено между реальным миром, где были муж, дети, домашние дела, и миром цифровым, где были подруги, знакомые, новости, бесконечная лента событий, которые казались ей не менее важными.

Парадокс, в котором оказалась Николь, хорошо знаком многим. Нас называют поколением гиперсвязанных: мы можем в любой момент связаться с кем угодно, где угодно, узнать новости из любой точки мира, получить ответ на вопрос за секунды. У нас больше «друзей» в списках контактов, чем у наших родителей было знакомых за всю жизнь. Мы никогда не бываем по-настоящему недоступны. Но при этом уровень одиночества, который фиксируют социологи, растет год от года. Люди чувствуют себя более одинокими, чем десятилетия назад, хотя объективно у них больше возможностей для общения. Это и есть парадокс одиночества в эпоху гиперсвязанности: мы окружены связями, но лишены глубины.

Николь это чувствовала остро, хотя не могла сформулировать. У нее было много знакомых, она состояла в нескольких группах по интересам, получала десятки реакций на свои публикации. Но когда ей становилось по-настоящему трудно, когда она не спала ночь, переживая из-за сына, у которого начались проблемы в школе, ей не с кем было поговорить. Подруги в мессенджерах писали слова поддержки, но они были какими-то плоскими, неживыми. Ей хотелось, чтобы кто-то сел рядом, положил руку на плечо, помолчал с ней. Но для этого нужно было позвать кого-то в гости, а на это не было времени, или, если честно, не было сил. Проще было написать сообщение. Но сообщение не согревало.

В чем же причина этого парадокса? Дело в том, что человеческая психика формировалась в условиях, где общение было преимущественно личным, лицом к лицу. Мы считываем огромное количество информации не из слов, а из того, что сопровождает слова: интонация, выражение лица, поза, расстояние между собеседниками, паузы, прикосновения. Все это складывается в ощущение близости, доверия, понимания. Когда мы общаемся через экран, большая часть этой информации теряется. Мы получаем слова, иногда смайлики, которые лишь грубо обозначают эмоцию, но не передают ее оттенков. В результате общение становится менее насыщенным, и мозг, не получая привычной обратной связи, не формирует того чувства связи, которое необходимо для удовлетворения потребности в принадлежности.

Николь, как и многие, попала в ловушку количества. Ей казалось, что чем больше сообщений она пишет и получает, тем больше у нее контактов. Но исследования показывают обратную зависимость: чем больше времени человек проводит в соцсетях и мессенджерах, тем выше вероятность, что он будет чувствовать себя одиноким. Потому что виртуальное общение не заменяет живого, а часто вытесняет его. У нас просто не остается времени и сил на реальные встречи, потому что мы уже потратили свой социальный ресурс на переписку. И когда наступает момент, когда нужна настоящая поддержка, оказывается, что не к кому пойти – все друзья существуют в телефоне, но не в реальной жизни.

Особенно остро эта проблема проявляется в семьях. Николь заметила, что вечера, которые раньше были временем для разговоров, совместного просмотра фильмов или просто тишины друг рядом с другом, теперь выглядят иначе. Муж приходит с работы, садится в кресло и открывает ноутбук. Дети, вернувшиеся из школы, рассаживаются с планшетами. Сама Николь, убрав со стола, берет телефон. Все в одной комнате, но каждый в своем мире. Иногда кто-то поднимает голову и говорит что-то, но ответа не получает, потому что остальные не слышат, погруженные в экраны. Потом кто-то обижается, начинаются претензии, ссоры. Николь чувствует, что семья распадается на атомы, но не знает, как это остановить. Она пыталась ввести правило «никаких телефонов за ужином», но сама его нарушала, когда приходило важное сообщение. Муж тоже нарушал, когда звонили с работы. Дети протестовали. Правило умерло, не прожив и недели.

Но дело не только в количестве времени, проведенном с экранами. Меняется само качество присутствия. Когда человек рядом, но постоянно отвлекается на уведомления, это воспринимается как сигнал: «ты не важен, то, что в телефоне, важнее тебя». Даже если на самом деле это не так, даже если Николь искренне любит мужа и детей, ее поведение говорит обратное. Мозг другого человека, особенно ребенка, считывает это невербально. Дети Николь стали капризнее, чаще устраивать истерики. Психолог в школе объяснила, что таким образом они пытаются привлечь внимание матери, которое постоянно ускользает в экран. Николь было больно это слышать, но она понимала, что это правда. Она вспомнила, как вчера пятилетний сын подошел к ней, пока она переписывалась, и стал тянуть за руку. Она сказала «подожди», не отрывая взгляда от телефона. Он подождал минуту, потом еще минуту, потом заплакал. Она отложила телефон, обняла его, но осадок остался. Она опять выбрала телефон вместо ребенка.

Парадокс одиночества в семье проявляется особенно ярко. Кажется, что рядом самые близкие люди, но каждый погружен в свой экран, и между ними нет настоящего контакта. Исследователи из Мичиганского университета провели эксперимент, в котором наблюдали за семьями во время ужина. Те семьи, где никто не пользовался телефонами, демонстрировали более высокий уровень эмпатии, дети лучше делились впечатлениями, родители больше интересовались их жизнью. В семьях, где телефоны лежали на столе, разговоры были более поверхностными, а конфликтов возникало больше. Казалось бы, мелочь – телефон на столе. Но эта мелочь меняла всю атмосферу.

Николь решилась на эксперимент. Она предложила мужу провести воскресенье без экранов. Никаких телефонов, планшетов, ноутбуков, телевизора. Муж согласился скептически, дети закатили глаза, но в конце концов поддались на уговоры. Первые часы были мучительными. Руки тянулись к карманам, где обычно лежал телефон. Возникало странное беспокойство, как будто что-то важное ускользает. Николь несколько раз ловила себя на том, что автоматически ищет телефон, чтобы проверить сообщения. Но постепенно день начал обретать другой ритм. Они вместе приготовили завтрак, причем дети помогали с энтузиазмом, потому что это было новым и необычным. Потом пошли гулять в парк, и во время прогулки разговорились. Николь заметила, что впервые за долгое время смотрит на лица мужа и детей, а не в экран. Она видела, как сын радуется, когда находит красивый камень, как дочь смеется, пытаясь поймать мыльные пузыри. Эти моменты, которые раньше проходили мимо, потому что она их не замечала, вдруг наполнились смыслом.

Вечером они сидели на кухне и пили чай. Муж сказал: «Я соскучился по тебе». Николь удивилась: «Но мы же каждый день вместе». Он покачал головой: «Ты была рядом, но тебя не было с нами». И она поняла, о чем он. Она столько времени проводила физически в одной комнате с семьей, но ментально отсутствовала. Ее внимание было раздроблено, она не могла ни на чем сосредоточиться по-настоящему. А в этот день она была здесь полностью, и это изменило качество общения. Дети тоже были другими – спокойнее, счастливее, меньше ссорились. Николь вдруг осознала, что ее постоянное присутствие в телефоне не просто отнимало время, но и формировало атмосферу в доме. Атмосферу, в которой каждый чувствовал себя вторым по значимости после экрана.

Но проблема не только в семье. Цифровая среда меняет и более широкие социальные навыки. Николь заметила, что ей стало труднее общаться с незнакомыми людьми в реальной жизни. Раньше она легко находила общий язык с другими родителями на детской площадке, могла поддержать разговор в очереди или в транспорте. Теперь эти ситуации вызывали у нее дискомфорт. Она не знала, о чем говорить, как поддерживать беседу, когда нет возможности отредактировать фразу, как считывать невербальные сигналы. В мессенджере у нее было время подумать, написать, исправить. В живом разговоре такого времени нет. И она чувствовала себя неуклюжей, неловкой, предпочитала промолчать или уйти в телефон, чтобы избежать неловкости.

Этот феномен называют деградацией социальных навыков. Навыки общения, как и любые другие, требуют практики. Если человек большую часть общения переносит в цифровую среду, его способность к живому контакту атрофируется. Он перестает понимать интонации, хуже распознает эмоции по лицу, ему труднее выстраивать диалог. Особенно это заметно у молодого поколения, которое растет с телефонами в руках, но и взрослые, которые много времени проводят в мессенджерах, теряют эти навыки. Николь вспомнила, как недавно на родительском собрании учитель сказал, что дети стали хуже общаться друг с другом. Они не умеют знакомиться, договариваться, мириться. Они легко пишут сообщения, но когда нужно сказать что-то лично, теряются, смотрят в пол, не могут подобрать слова.