Инесса Ким – Я перестала быть хорошей (страница 3)
Мне часто говорили: «Бога невозможно познать разумом, только сердцем». Я кивала, соглашалась, но только сейчас начала понимать, какая пропасть лежит между тем, чтобы
Январь 2024 года, Алматы
Глава 2
Краем уха
Настоящая жизнь начинается не с великих целей. Иногда она начинается с того, что ты зацепилась за что-то краем уха, пока играла в покер в душном номере отеля.
Мы были на отдыхе в Пхукете. Знаешь, этот курортный вайб, когда дни сливаются в один розово-золотой закат: дети в соседнем номере, жара, море, жизнь как будто на паузе. Я сидела на диване, уткнувшись в телефон, и играла в покер. Вяло, без азарта. Мысли лениво крутились вокруг ужина, экскурсий и планов на завтра.
Муж сидел со мной в номере и смотрел на Ютубе какого-то мужчину. Я не вслушивалась. Но вдруг краем уха зацепила даже не слова, не смысл… а тон. Что-то в голосе этого человека прозвучало так, будто он знает один очень важный секрет. Знаешь, такой спокойный голос человека, который уже никуда не спешит, и ничего не доказывает.
Я оторвалась от карт. Внезапно покер показался мне ужасно скучным.
— А кто это? — спросила я. — Мне нравится
Муж удивленно поднял брови:
— Ты же в покер играешь.
— Играю. Но его я хочу послушать.
Так всё и началось. Никакого пафоса, никаких небесных знамений или внезапного озарения. Просто детское любопытство, которое вдруг проснулось внутри и потянуло за рукав.
Сначала было много непонятного. Новые слова и понятия с трудом пробивались сквозь броню моих привычных представлений о мире. Атман. Бог во мне. Энергия. Трансцендентальный сосуд. «Позвоночник — это твой алтарь».
Мы даже звонили нашей Светлане Анатольевне — она филолог, преподаватель словесности, человек, к которому муж часто обращался, когда нужно было разобраться в словах и смыслах русского языка. И я, как маленькая девочка, засыпала её вопросами: «А что на самом деле значит слово Атман? Как это — Бог не на небе, а прямо здесь, внутри нас?». Мне было безумно интересно. Чисто, наивно, и без всякой цели стать «лучшей версией себя». Я просто хотела знать.
А мир снаружи оставался прежним. Наш брак, дочь-подросток, работа, быт. Привычные ссоры, мелкие обиды. Обычная жизнь, не хуже и не лучше, чем у миллионов других. Но внутри уже что-то сдвинулось. Появилось ощущение — будто много лет я носила красивые, но жутко неудобные туфли. Пальцы давно онемели, ступни болели, но я продолжала идти. Я так привыкла к боли, что однажды перестала её замечать.
Слушая эти новые, странные слова про энергии и внутренний свет, я, наконец, поняла главное: Бога невозможно постичь умом. Его нужно только почувствовать. И я честно пыталась нащупать этот переход. От
А потом алгоритм Ютуба (удивительный инструмент в руках судьбы, правда?) подкинул мне ролик Нурлана Мураткали. Я услышала фразу, которая навсегда разделила моё «до» и «после»:
«Самое лучшее, что вы можете сделать для себя — это шагнуть в неизвестность».
Он говорил о том, что человек — это не только тело. Это живой поток чувств, импульсов и состояний. Что страх — на самом деле не враг. Но когда встречаясь с ним, мы внутренне сжимаемся, этот поток больше не может двигаться свободно.
Я не стала долго думать. Купила семинар и полетела в Москву. Одна.
Я сидела в зале среди молодых, «прокачанных», очень уверенных в себе людей и чувствовала себя белой вороной. Все эти термины — практики, тени, принятие… В голове — каша. Я не понимала ничего! Но одно упражнение изменило всё.
Мы работали в парах, и задание было: сказать партнеру то, что ты хотел бы, чтобы мир о тебе знал. И то, чего ты категорически не хочешь показывать, а потом признать: «Я и то, и другое, и гораздо больше этого».
Я сидела перед почти незнакомым человеком — растерянная — и вдруг поняла страшную вещь: я не знаю, кто я. Не та «хорошая женщина», которую видят другие. И даже не та «плохая», которую я так старательно прячу. Я — та, которая сейчас сидит здесь. Смущённая, с дрожащими руками и совершенно потерянная. Но впервые за долгое время — настоящая.
И, знаешь… этого вдруг оказалось достаточно. Просто быть.
Потом всё понеслось лавиной. Семинары, учителя, книги. «Беседы с Богом» Уолша, слова и смыслы падали как капли дождя в сухую землю. И в какой-то момент начало рушиться всё то, во что я раньше верила. В образ Бога, за которым всегда стоит ад, вина, страх ошибиться и быть отвергнутой. Это была не вера в Бога — а вера в наказание. Я жила с ощущением, что за каждым неверным шагом следует расплата. Я не разуверилась в Боге — я перестала Его бояться. Я впервые увидела Его без этой тёмной, пугающей тени. Любовь не держит в клетке и не строит тюрьмы.
А потом случился еще один прорыв, в самом неожиданном месте — на бизнес-семинаре Маргулана Сейсембаева. Казалось бы, где духовный поиск, а где инвестиции? Но именно там я впервые услышала о деньгах не как о купюрах, а как о потоке: «Деньги идут на радость, а не на нужду. На нужду поток истощается».
Жизнь из «нужды», из дефицита и вечного «надо».
Новый поворот осознания денег — это всего лишь побочный эффект в деятельности на благо, на благо человека и всего живого. Цель не заработать больше, а внести свой вклад, делать что-то интересное, приятное тебе, с радостью и вдохновением, а материя (деньги) догонит.
И тогда проснулся новый интерес к жизни, и не потому, что я вдруг узнала секрет успеха, а потому, что впервые разрешила себе хотеть чего-то из чистой радости.
Вспоминаю этот период как самый интересный в моей жизни, никогда у меня не было так много вопросов и ответов. Мне перестало хватать часов в сутках. Я слушала, читала, летала на ретриты, задавала вопросы, снова ничего не понимала, ошибалась — и это было прекрасно. Потому что впервые за долгие годы я чувствовала себя абсолютно живой.
Оказалось, что настоящая жизнь начинается не с великих целей. Иногда она начинается с того, что ты зацепилась за что-то краем уха, пока играла в покер в душном номере отеля.
Март 2023 года, Москва
Декабрь 2022 года, Имрам
Глава 3
Трещина. Мой муж меня раздражает
Всё началось банально — меня стал раздражать муж. Он громко входил в комнату — я вздрагивала. Он входил тихо — я всё равно пугалась. Что бы он ни делал, это цепляло, задевало, выводило из равновесия. Иногда даже мелькала мысль: может, просто отпустить, закончить эту историю?
Мы жили в гражданском браке. Ни колец, ни штампов — ничего, что формально может держать людей рядом. Только привычка и глухое, накопленное недовольство, которое уже невозможно было игнорировать.
Я пошла к классическим психологам. Тесты, беседы, глубокие разговоры — и вердикт:
— Вы хотите быть с ним.
И всё.
А что делать с этим «хочу», если внутри скребёт раздражение, поднимаются обиды и претензии лежат как каменные плиты на душе? Об этом мне не сказали. Я осталась один на один со своим: «я хочу быть с ним» и «я больше не могу так».
И тогда, может быть случайно, а может быть и нет, в мою жизнь вошёл метод расстановок. Я попала в совершенно другой мир. Мир, где проблемы решаются не через анализ, а через поле. Где причина всегда в нас, но это не всегда «наше». Она может быть унаследованной, пришедшей из рода, из прошлого, из чего-то большего, чем ты сама. Я хорошо помню своё возмущение:
— В смысле причина во мне? Если кто-то делает неправильно, не так, то причем тут я?
Но вместе с тем было и острое, живое любопытство: как это работает? В этом пространстве я впервые услышала фразу, что все претензии к мужу — это прежде всего претензии к своей маме. Что тот дефицит любви или что-то недополученное от мамы мы пытаемся восполнить в партнёре. Ищем, надеемся и ожидаем этого от него. Это было странно и непонятно. Но сам метод — метод расстановок по Хеллингеру, оказался очень наглядным. Незнакомых людей выбирали «на роли» — например, на роль мужа, мамы, меня самой или даже чувства, которое между нами есть. Эти люди не знали ни меня, ни моей истории. Им не рассказывали подробностей. Участникам предлагали просто встать в пространство и «представлять» конкретного человека или фигуру из моей жизни. Их задача была не играть, а замечать, что с ними происходит: какие ощущения появляются в теле, какие эмоции поднимаются, куда хочется смотреть, от кого отойти, к кому приблизиться.
И вот здесь начиналось самое удивительное. Человек, стоящий «на роли» моего близкого, вдруг начинал чувствовать тяжесть, злость, холод, отстранённость — именно те состояния, которые, на самом деле, я испытывала по отношению к нему, но никогда не говорила об этом вслух. Кто-то начинал говорить фразами моих родных, с похожими интонациями и жестами, которых они не могли знать. Они описывали события, чувства, мысли так, будто на время становились этими людьми — словно входили в их кожу, в их память, в их боль. Иногда кто-то чувствовал вину или обиду именно там, где в моей семье действительно были сложные, болезненные истории.
И самое важное для меня было вот что: никто не пытался убедить меня, что «правильно», а что «неправильно». Никто не знал, какого результата я жду. Просто постепенно становилось видно, какие напряжения, обиды и ожидания на самом деле живут во мне и между нами. Я впервые увидела свою историю со стороны. Не изнутри боли, а как картину целиком.