Инесса Ким – Я перестала быть хорошей (страница 2)

— Ты не роль. Роль можно потерять. Тебя — нет.

— Но если я перестану соответствовать, что со мной будет?

— С тобой ничего не случится. Случится с образом.

И ты видишь, что весь этот путь был нужен для одного — перестать идти туда, куда тебя толкают, и начать выбирать самому.

А начинается всё с самого простого — с готовности перестать врать себе в мелочах. Замечать, где ты говоришь «да», когда внутри «нет». Делаешь вид, что тебе удобно, хотя на самом деле больно и называешь страх осторожностью, а подавление — смирением. Это первый, самый доступный уровень честности.

Но по мере продвижения путь становится сложнее — рушатся привычные опоры и смыслы. Жить по-старому уже невозможно, а как по-новому ещё неизвестно. И только пройдя через это, снова становится легче. Не потому что исчезают трудности, а потому что ты, наконец, можешь быть собой.

В этом и есть парадокс пути: он начинается с простых шагов, проходит через сложную перестройку и вновь возвращается к простоте — уже взрослой и настоящей.

Иногда путь к себе проходит не через подтверждение, а через разрушение образа о себе. Без поддержки и принятия, только одиночество и непонимание.

Но если внутри есть зов к себе и готовность быть честной, то даже предательство перестаёт быть тупиком. Оно становится местом, где исчезают иллюзии и остаётся правда. И эта правда не о других, а о себе.

И только пройдя через это, я смогла увидеть в другом человеке не врага или предателя, а живого человека и боль, с которой он не справился.

Это не оправдание — это видение.

Глава 1

Жажда жизни

Удивительная всё-таки штука — жизнь. Знаешь, я никогда не могла себе представить, какой я стану в свои шестьдесят. Если бы мне кто-то сказал об этом лет пять назад, я бы просто не поверила. Не могла даже вообразить, как стремительно, беспощадно и совершенно необратимо изменится всё моё существо за последние три года.

Эти изменения не были постепенными и не походили на спокойное взросление и накопление мудрости. Всё произошло так, будто кто-то на огромной скорости резко вывернул руль моей жизни. Без предупреждения и без возможности подготовиться.

Я до сих пор не знаю, как это правильно назвать. Кто-то из наставников говорил мне позже: «Это жажда себя». Наверное. Но тогда, в самом эпицентре разворачивающихся событий, мне казалось, что это была жажда моей души. Настоящий голод по Богу и поиск Его. Хотя и слово «поиск» здесь слишком узкое, слишком ленивое. Я не искала. Я горела.

Я не могла толком объяснить ни себе, ни близким, что со мной происходит. Слов отчаянно не хватало — старый словарь уже не мог обслуживать мои новые состояния. Я начала учиться. Жадно, запоем. Брала по несколько программ одновременно: двухмесячные, недельные интенсивы.

Мой интерес был почти болезненным. Бесконечный поток смыслов, научные исследования, квантовая физика, эпигенетика, крийя-йога, нейробиология, глубокая духовная литература… Я как губка впитывала все эти знания в себя и… мир вдруг стал объемным. Он перестал быть плоской картинкой и стал многослойным, живым, пульсирующим.

Бог… Он вдруг открылся мне совсем с другой стороны. Хотя, если быть честной, это не было «вдруг». Это зрело во мне годами как внутренний протест, который я боялась озвучить. Даже сама себе.

Я никогда, понимаешь, никогда не была согласна с концепцией ада. Мне это всегда казалось какой-то глобальной ошибкой в расчетах. Мне говорили: «Ну, это же человек сам выбирает ад, Бог тут ни при чем». А я сидела и думала: подождите. Как это? Если Бог есть Любовь, если Он — Творец, как Он может оставить своё творение в вечном мучении? Быть может, Он ошибся? Но Бог не может ошибаться. А любовь? Разве любовь Бога может быть условной?

Разве любит он своё дитя только когда оно всё делает правильно и хорошо? Как родители, которые говорят ребёнку: ты молодец, я тебя люблю, — когда он справился, но лишают его любви, поддержки и принятия в тот момент, когда он ошибается или не оправдывает ожиданий. Ведь многое из того, что происходит с нами во взрослой жизни, закладывалось ещё в детстве. И чаще всего мы, уже взрослые, даже не осознаём, насколько глубоко можем программировать ребёнка — не просто ранить его грубой фразой или тоном, но и сформировать в нём устойчивые негативные сценарии. У моих дочерей большая разница в возрасте — между старшей и младшей почти двадцать пять лет. Благодаря этому я могу наблюдать одни и те же процессы с очень большой временной дистанцией. Например, я стала замечать, как мои уже почти взрослые дети реагируют на мою интонацию, на повышенный голос. При том, что я могла не вкладывать в это ни раздражения, ни злости — просто усталость, просто напряжение тяжёлого дня. И всё же я не могла не замечать как ребёнок напрягается. Не просто напрягается — теряется. Как будто внутри мгновенно включается знакомый, давно сформированный паттерн.

Особенно это заметно у матерей сильных, властных, жёстких. Тех, кто по жизни привык быть самостоятельной, добытчицей, организатором, той, на которой всё держится. Такие женщины часто очень эффективны во внешнем мире — но дома их дети невольно оказываются под давлением этой мощи и силы.

Когда от ребёнка постоянно ожидают достижений, правильных действий, соответствия, когда любовь и принятие сопровождаются условиями — похвалой за результат, одобрением за успех — в нём постепенно формируется ощущение собственной недостаточности. Как будто с ним что-то не так. Как будто он «недо»: недостаточно хороший, недостаточно правильный, недостаточно достойный. Недостойный любви просто так. Но ведь каждый человек входит в эту жизнь абсолютно совершенным. И поэтому нам не нужно становиться кем-то другим. Наоборот, наша задача — снять с себя всё лишнее: чужие ожидания, навязанные роли, социальные крючки, требования соответствовать, быть удобным, правильным, успешным. Всё то, что диктует нам “успешный мир”. Потому что каждый рождается уже совершенным для своего танца жизни.

Я ходила в церковь много лет. И не просто ходила. Я верила. Искренне. Но всё равно продолжала что-то искать за пределами привычных проповедей. И однажды я встретила женщину. Мы когда-то вместе ходили в нашу общину, а потом она просто исчезла, пропала с радаров. И вот мы встречаемся через несколько лет, и я её едва узнаю. Но не внешне, нет. Она была другой на уровне молекул. Спокойная, цельная, какая-то… мирная. Знаешь, есть люди «ищущие», а она была «нашедшая». Это состояние ни с чем не перепутаешь.

Я, конечно, вцепилась в неё:

«Чем ты занимаешься? Откуда ты это взяла?».

Так я познакомилась с психонергетикой. Сначала мне было безумно интересно, но очень быстро я поняла, что это не моё. Меня совершенно не вдохновляло «нарабатывать частоты» и, в принципе, делать какие-то технические вещи. Я поняла, что не хочу механики. Я чувствовала, что правда, которую я ищу — в другом месте.

Потом были лекции о «Древе жизни», о том, как на самом деле устроен этот мир и о том, что испытания никогда не приходят всей массой сразу. Представляешь, они даются порциями, строго по мере твоей готовности. И если ты делаешь верный вывод, если урок усвоен — следующее большое испытание будто дробится на мелкие, становится легче.

Я тогда долго об этом думала: а кто определяет, что вывод «верный»? Кем это измеряется? Тогда я не нашла четкого ответа, и эта мысль, этот вопрос остались со мной.

При этом я всё ещё была в системе. Церковь, воскресные служения, «домашние группы». Домашки — это когда мы собирались по несколько человек в уютной обстановке, обсуждали Слово, читали Библию, делились нуждами. Молились друг за друга. И это было по-настоящему теплое время. Моя группа была моей опорой, моим безопасным коконом. Там было принятие. Там никто не поучал, не грозил пальцем, не загонял в жесткие рамки.

Мне очень повезло с лидером нашей маленькой домашней церкви. Это была женщина, обычный банковский сотрудник. Не какой-то суровый «религиозный деятель», не монашеская фигура с указующим перстом, а живой человек. И поэтому с ней было безопасно. Казалось бы, что ещё нужно? Но внутри меня уже начали рождаться другие идеи. Такие вспышки-инсайты, от которых становилось и страшно, и восторженно одновременно. Мы все связаны. Нет «лучше» или «хуже». Мы все равны перед Ним, мы все — части одного единого целого. А самое главное, моё внутреннее «нет» в сторону ада крепло с каждым днем.

И вот тогда мне в руки попала книга «Беседы с Богом».

Меня поразила история автора. Сын пастора, верующий человек, добропорядочный христианин. Стал журналистом. А потом посыпалось всё: сгорел дом, ушла жена, привычный мир рухнул в одночасье. И он написал Богу письмо. Гневное, отчаянное, полное боли и претензий: «Почему? За что? Что я сделал не так?!».

Ответы начали звучать прямо внутри него. А он их просто записывал.

В книге была фраза, которая навсегда врезалась в мою память: «Те, кто говорят, что Я отправляю людей в ад, просто не знают Меня».

В моей жизни было слишком много совпадений, знаков и маленьких чудес, чтобы я могла позволить себе роскошь быть атеисткой. Отрицать это было бы просто глупо.

Но теперь я хотела другого. Я больше не хотела знать о Боге умом — через правила, книги или чужие проповеди. Я хотела почувствовать Его сердцем.